Хелена злобно выругалась и, открыв дверь, вышла из машины.
– Дай-ка сюда револьвер, – сказала она.
Шагая туда, где второй забастовщик сторожил старого лавочника, Хелена крутанула барабан револьвера, чтобы проверить, все ли патроны на месте.
Еще издалека старик Коэн, увидев ее, близоруко сощурил глаза и заулыбался кроткой, заискивающей улыбкой; но когда она подошла ближе, он увидел ее лицо и револьвер в руке.
Он упал на колени, и от жуткого страха сквозь серые фланелевые штаны у него потекло.
Хелена остановила фургончик позади базарных строений и сразу поняла: что-то случилось.
– Вернулся ваш муж, миссус. Он сейчас там, в подвале, вместе с большим начальником! – сообщили ей люди, стоящие возле заложенных мешками с песком окон.
Фергюс поднял голову от крупномасштабной карты Ист-Рэнда, которую он внимательно изучал вместе с Гарри Фишером. Хелена едва узнала его.
На его закопченном, перепачканном сажей, как у трубочиста, лице обгорели ресницы, что придавало ему кроткий, даже несколько испуганный вид. В уголках красных, налитых кровью глаз сидели влажные бусинки грязной слизи.
– Здравствуй, милая, – устало улыбнулся он.
– Что ты здесь делаешь, товарищ? – гневно спросила она. – Ты должен сейчас находиться в Брикстоне.
– Фергюс уже захватил Брикстон, – вмешался Гарри Фишер. – Отличная работа, ей-богу, просто прекрасная. Но теперь судьба послала нам настоящую удачу.
– Какую еще удачу? – продолжала сердиться Хелена.
– Из Кейптауна к нам едет Хитрый Джанни Сматс.
– Это плохая новость, – холодно возразила Хелена.
– Он едет по дороге, совершенно без охраны, – пояснил Гарри Фишер.
– Прямо к нам в объятия, лапочка, – ощерился Фергюс и развел руки в стороны.
На его рукавах виднелись темные пятна засохшей крови.
На долгом заключительном отрезке гонки от Блумфонтейна на север за рулем «роллс-ройса» Марка сменил адъютант премьер-министра. Съежившись на переднем сиденье, Марк смог немного поспать, не обращая внимания на жуткую тряску на разбитых участках дороги, и, когда Шон остановил маленькую колонну на пустынной вершине холма в пятнадцати милях к югу от шахт и поселков Витватерсранда, проснулся свежим и отдохнувшим.
Приближался вечер. Опускающееся солнце окрасило ряды низких искусственных облаков на севере в безрадостный пурпурный цвет. На самом деле эти облака являлись выбросами сотен труб электростанций и заводов, паровозов, работающих на угле, а также дымом десятков тысяч открытых костров африканских рабочих в их поселениях, горящих печей в домах и автомобильных выхлопов.
Марк сморщил нос, почуяв едкий душок большого города, отравляющий чистый сухой воздух высокого вельда.
Вся компания воспользовалась возможностью размять застывшие от долгого сидения мышцы и удовлетворить другие физические потребности. Усмехнувшись, Марк заметил, что социальные различия сохраняются и здесь: одни члены компании в ранге, скажем, генерала или министра делали это, укрывшись за автомобилем, тогда как другие, рангом пониже, облегчались прямо на дороге.
Когда заговорили о том, что делать дальше, выявились различные точки зрения. Шон, например, являлся сторонником осторожного образа действий и предложил объездной путь через пригороды и окраинные районы Йоханнесбурга.
– Нам надо срезать путь через Стандертон и выехать на Натальскую дорогу – все южные пригороды в руках бунтовщиков.
– Они нас совсем не ждут, старина Шон. В общем, так: проскочим город на скорости и будем на Маршалл-сквер раньше, чем они поймут, что случилось, – решил Джанни Сматс. – Я не могу позволить себе терять два часа, пока мы будем колесить в окружную.
– Вечно ты горячишься, Джанни, – прорычал Шон. – Черт побери, это ведь ты ворвался в Кейптаун с полутора сотнями бойцов, чтобы выбить оттуда всю британскую армию.
– Дали мы им тогда прикурить, – усмехнулся премьер-министр, выходя из-за машины и на ходу застегивая штаны.
– Так-то оно так, но вот когда ты попробовал проделать то же самое с фон Леттов-Форбеком[31] в Германской Восточной Африке, прикурить дали тебе, – заметил Шон, следуя за ним, и прищурился от удовольствия. – Надрали тогда тебе задницу.
Марк поморщился – таких словечек прежде от Шона он не слышал. Подчиненные премьер-министра смотрели кто куда – кто в небо, кто просто вдаль, – только не на своего начальника, с лица которого вдруг исчезла улыбка.
– Значит, так, – холодно сказал Джанни Сматс, – едем через Йоханнесбург по Буйсенсской дороге.
– Если тебя убьют, какой от тебя будет толк? – продолжал ворчать Шон.
– Все, хватит на этом, Шон. Сделаем, как я сказал.
– Ладно, – мрачно согласился Шон. – Но ты едешь во второй машине. Первым поедет «кадиллак» с твоим флажком.
Он обратился к водителю премьер-министра:
– Гони напрямик и ни за что не останавливайся.
– Слушаюсь, сэр.
– Джентльмены, музыка у вас при себе? – спросил он остальных.
Все показали ему личное оружие.
– Марк, – сказал Шон, – сними-ка с крыши «манлихер».
