Эту гряду Шон Кортни в конце концов захватил, но это далось ему нелегко: два дня шли тяжелые, ожесточенные бои. Лишь с помощью артиллерии и авиации он очистил скалистые холмы, школы, кирпичные заводы, кладбище, общественные здания – все это забастовщики превратили в крепкие опорные пункты. Ночью погибших с обеих сторон уносили хоронить на кладбище Милнер-парк, при этом каждого погребали вместе с его товарищами: солдат с солдатами, забастовщиков с забастовщиками.
Теперь Шону оставалось сделать бросок и нанести удар в самое средоточие восстания; внизу под ними в лучах солнца блестели крыши Фордсбурга.
– Вон он летит, – сказал Марк Андерс, и все, подняв бинокли, стали искать в бесконечно глубоком, огромном небе черную точку.
Бомбардировщик[32] летел степенно, медленно заходя на вираж с юга; вот он выровнялся над съежившимися домишками Фордсбурга и вышел на цель.
В бинокль Марк разглядел голову и плечи сидящего в передней кабине пилота-штурмана; хорошо было видно, как он одну за другой поднимает пачки листовок, перерезает стягивающие бечевки и швыряет пачки за борт. Шквал листовок белым вихрем летел вслед за тихоходным самолетом; подхваченные воздушным потоком от винта, они летели вниз, кувыркаясь и порхая в воздухе, как стая белых голубей.
Порыв ветра донес несколько листков и до гребня; Марк поймал один из них прямо на лету и взглянул на грубо отпечатанный на дешевой бумаге текст.
ИЗВЕЩЕНИЕ О ВОЕННОМ ПОЛОЖЕНИИ
Сегодня до 11 часов утра женщинам и детям, а также всем законопослушным гражданам рекомендуется покинуть район Фордсбурга и его окрестностей, где оказывается открытое неповиновение законной власти и где силами армии будет проводиться военная операция. Тем, кто нарушил закон, объявленный в данном извещении, свобода от наказания или неприкосновенность не гарантируется.
РУКОВОДИТЕЛЬ ОПЕРАЦИИ ШОН КОРТНИ
Что за неуклюжий стиль! Интересно, кто сочинил этот текст, думал Марк. Он скомкал листовку и бросил в траву себе под ноги.
– А что, если их пикеты никого не пропустят? – тихо спросил он.
– Я плачу вам не за то, чтобы вы были моей совестью, молодой человек, – проворчал Шон.
Минуту оба молчали. Потом Шон вздохнул и, достав из нагрудного кармана сигары, примирительно предложил одну Марку.
– А что мне остается делать, а, Марк? Неужели я должен посылать своих ребят на эти улицы без артиллерийской поддержки?
Он откусил кончик сигары и выплюнул его на траву.
– Чья жизнь мне дороже: этих забастовщиков и членов их семей или тех, кто доверился мне, кто оказал мне честь своей преданностью?
– Воевать с врагом, которого ненавидишь, гораздо легче, – тихо проговорил Марк.
Шон бросил на него едкий взгляд.
– Где ты это вычитал? – строго спросил он.
Марк покачал головой.
– Слава богу, хоть черных среди них нет, – сказал он.
Марк лично отвечал за то, чтобы отправить туда переодетых черных полицейских предупредить своих соплеменников, чтобы они на время ушли из этого района.
– Да, бедняги, – согласился Шон. – Интересно, что они про нас думают. Наверно, считают, что белые с ума посходили.
Марк подошел к краю неглубокого обрыва, игнорируя опасность погибнуть от снайперской пули, выпущенной из домишек внизу, и стал внимательно разглядывать город в бинокль.
– Выходят! – воскликнул он наконец.
Далеко внизу появились крохотные фигурки людей, выходящих из Вредедорпского[33] подземного перехода. Женщины несли на руках маленьких детей, упрямых тащили за руку. Некоторые несли личные ценные вещи, другие вели домашних животных, собак на поводках, несли канареек в клетках. Ручеек первых маленьких групп и отдельных людей скоро превратился в мощный поток; люди вели груженые велосипеды, толкали перед собой тележки или несли на себе все, что только можно утащить.
– Пошли к ним взвод сопровождения, мало ли какая помощь понадобится, – спокойно отдал приказ Шон. И, опустив бороду на грудь, тяжело задумался. – Я рад, что хоть женщины выйдут оттуда. Но мне грустно, когда я думаю, что именно это значит.
– Мужчины будут драться, – сказал Марк.
– Да, – кивнул Шон. – Они будут драться. Я надеялся, что у нас бойня закончилась, больше ее не будет, сколько можно… Но они, кажется, не желают увенчать трагедию счастливым концом.
Он погасил о каблук окурок сигары.
– Ну хорошо, Марк. Спускайся и передай Молино, что мы начинаем. В одиннадцать ноль-ноль открываем огонь. Удачи тебе, сынок.
Марк козырнул, и Шон Кортни заковылял обратно, туда, где собрались генерал Сматс со штабными, которые вышли посмотреть на заключительный акт войны.
Первые шрапнели, громко визжа, пролетели по небу и стали взрываться яркими вспышками и облачками дыма – словно хлопковые коробочки раскрывались над крышами Фордсбурга, с пугающей яростью расколов небеса и нарушив напряженное ожидание.
Обстрел вели артиллерийские батареи конной тяги, и к ним немедленно присоединились батареи на Сауэр-стрит.
