Надо перебраться на ту сторону дороги, подумал Марк, а там затаиться в кустарнике под шахтным отвалом и попытаться ликвидировать пулеметчика. Главное – преодолеть пятьдесят футов открытого пространства, а там можно будет обернуть неповоротливость и малоподвижность пулемета в свою пользу. Он стал ждать благоприятного ветра.
Вот он увидел, как ветер приближается – гнутся вершинки травы, катится по дороге скомканная газета; потом ветер подхватил дым и погнал его вонючей черной завесой через дорогу.
Марк выскочил из-за угла амбара и бросился вперед. Но, пробежав двадцать шагов, понял вдруг, что ветер сыграл с ним злую шутку. Это оказался просто короткий порыв, всего несколько секунд, и снова наступила тишина, нарушаемая лишь треском пламени горящего «кадиллака».
Марк пробежал лишь половину расстояния, как дым снова ушел в сторону. Холодный страх охватил его; ноги отяжелели, и бег замедлился, словно он бежал в кандалах. Но привычный еще с войны метроном в голове тикал, отсчитывая секунды до того момента, когда пулеметчик заметит его бегущую фигуру, развернет в его сторону тяжелый пулемет и прицелится.
«Пора!» – подумал он. И, не снижая скорости, сгруппировался, упал на землю и перекувырнулся как раз в то мгновение, когда раздалась пулеметная очередь.
Двигаясь по инерции, Марк снова вскочил на ноги; он понимал, что у него есть еще несколько секунд перед тем, как пулеметчик снова возьмет его на мушку. Он ринулся вперед, чувствуя боль в спине: давали о себе знать старые раны, которых он не чувствовал уже больше года. Боль возникла не только от удара при падении, но и оттого, что он ждал ее.
Гряда красноватой земли с той стороны дороги маячила еще далеко, а инстинкт уже кричал ему, что пулеметчик опять взял его на прицел. Марк ушел в сторону скользящим прыжком, выбросив ноги вперед, словно игрок в бейсбол, стремящийся к базе. В ту же секунду раздалась новая очередь – пули подняли облачко пыли над кучей вывороченной земли, отрикошетили от камней и с досадливым визгом разлетелись в стороны.
Несколько долгих секунд Марк лежал не шевелясь, уткнув лицо в согнутую руку и судорожно глотая воздух; боль в ранах постепенно успокоилась, сердце стало биться в нормальном темпе. Когда снова поднял голову, лицо его хранило суровое выражение; взглядом профессионала Марк уверенно, с холодной злостью вглядывался в темноту.
Вцепившись в рукоятки пулемета, указательными пальцами придерживая автоматический предохранитель, а большие положив на гашетку, Фергюс Макдональд тихо выругался. Он все еще водил стволом из стороны в сторону и внимательно вглядывался в склон, сдавленным шепотом продолжая ругаться.
Человек, стоящий на коленях рядом с ним, в любую минуту готовился снова вставить пулеметную ленту.
– Я думал, ты в него попал, – хрипло заметил он.
– Черта с два! – ответил Фергюс.
Ему вдруг померещилось что-то странное в тени на дороге, он резко направил туда ствол пулемета и дал короткую очередь.
– Сматываемся отсюда, – пробормотал Фергюс.
– Черт побери, товарищ, они же у нас в руках, – запротестовал заряжающий.
– Дурак, ты что, не видел его? – спросил Фергюс. – Не видел, как он перебегал дорогу? Не понимаешь, что перед нами настоящий профессионал? Не знаю, кто он такой, но это реальный убийца.
– И что, испугаемся одного этого козла и смоемся?..
– Ты абсолютно прав, – огрызнулся Фергюс, – он, конечно, козел. Но я не хочу рисковать пулеметом. Этот парень стоит сотни хороших бойцов. – Он похлопал пулемет по казеннику. – Мы пришли сюда, чтобы прикончить Хитрого Джанни; дело сделано, он жарится в своей колымаге. Так что давай поскорей убираться отсюда.
Фергюс начал разряжать пулемет: для начала вынул патрон из патронника, потом из приемника.
– Сообщи ребятам, чтобы прикрыли нас, когда будем отходить, – прохрипел он.
Вытащив патронную ленту из казенной части, Фергюс принялся отвинчивать пулемет от треноги.
– Давай-давай, пошевеливайся! – шепотом прикрикнул он на своего заряжающего. – Эта сволочь времени даром не теряет, я так и чую, как он дышит за моей спиной.
На склоне террикона находились всего восемь забастовщиков: Фергюс и еще двое будут тащить пулемет, пятеро с винтовками – прикрывать отход.
– Ладно, пошли, – велел Фергюс.
На плече он понес ствол с кожухом, а в руке – коробку с пулеметными лентами; его второй номер мучился с громоздким металлическим треножником весом в пятьдесят фунтов, а третий номер тащил пятигаллоновую канистру с водой для охлаждения ствола и еще одну коробку с лентами.
– Уходим как можно тише, – обратился Фергюс к стрелкам. – И смотрите в оба – этот козел опасен, в любой момент может всадить пулю в спину!
Тесной группой, согнувшись под тяжестью ноши и утопая ногами в мягком песке отвала, они уходили почти бегом.
Выстрел раздался слева, причем пуля прилетела оттуда, откуда Фергюс не ждал: с невозможно высокой точки террикона. «У него что, крылья выросли? Как он там оказался? Взлетел, что ли?» – пронеслось в голове у Фергюса.
