Двадцать минут продолжался чудовищный грохот, и чистый, как бриллиант, воздух оказался испоганен поднимающимися облаками дыма и пыли. Марк стоял в наспех вырытой траншее и внимательно смотрел вдаль поверх бруствера. В эту минуту он остро ощущал забытое, но столь знакомое чувство. Оно десятки раз посещало его прежде, но сейчас нервы были слишком напряжены, тяжелый камень лег на сердце и в животе поселился тошнотворный комок страха, который, казалось, невозможно переварить.
Хотелось пригнуться, спрятаться за бруствером, прикрыть чем-нибудь голову и заткнуть уши, чтобы не слышать оглушительных, окрашенных металлическими обертонами ударов. И оставаться в этой позе навечно.
Требовалось огромное усилие воли, чтобы стоять там, где стоял он, сохраняя спокойное, равнодушное выражение лица, ведь по обе стороны от него в траншее стояли бойцы его роты. Чтобы как-то отвлечься, Марк принялся мысленно разрабатывать маршрут наступления через окраины города.
На каждом углу их будут ждать баррикады, и за каждый домишко придется драться. Артиллерийская подготовка не нанесла никакого ущерба находящимся в укрытиях забастовщикам, ведь обстрел велся только шрапнелями. Шона Кортни заботила безопасность более сотни полицейских и военного персонала, захваченных забастовщиками в плен и содержащихся где-то в городе.
– Фугасных снарядов не применять, – приказал он.
И Марк понимал, что на открытых улицах роту искрошат в лапшу.
Он же собирался провести своих бойцов к конечной цели – Дому профсоюзов на углу Торговой и Центральной улиц – задними дворами и переулками.
Он снова посмотрел на часы: через четыре минуты выступать.
– Сержант, всем приготовиться, – тихо сказал он.
Приказ быстро распространился по всей траншее, и бойцы вскакивали, пригибаясь за бруствером.
– Как в старые времена, сэр, – добродушно заметил сержант.
Марк бросил на него быстрый взгляд. Похоже, этот человек действительно наслаждается моментом. Неожиданно для себя Марк почувствовал к нему острую неприязнь.
– Пошли! – резко отдал он приказ, когда минутная стрелка уперлась в тоненькую черточку.
Сержант с силой дунул в свисток.
Схватившись рукой за верх бруствера, Марк ловко перемахнул через него.
Он побежал вперед, и из домиков впереди послышался треск выстрелов. Марк вдруг понял, что страх куда-то испарился.
Это был почти мальчик: гладкие розовые щеки, золотистый пушок на верхней губе.
На последних ступеньках лестницы, ведущей в подвал, его грубо толкнули, и он оступился и упал.
– Еще один трус, – заявил конвоир, молодой бородатый детина с висящей на плече винтовкой и красной повязкой на рукаве. – Пытался удрать через подземный переход. Да от меня не уйдешь!
Мальчишка встал на ноги. Падая, он ободрал коленки и готов был расплакаться, как вдруг над ним навис огромный Гарри Фишер с длинной, тонкой на конце плетью из кожи бегемота в правой руке.
– А-а, предатель! – заорал Фишер.
Напряжение последних нескольких дней с непрерывными совещаниями и боями стало сказываться и на нем. Глаза его горели диким, фанатичным огнем, движения стали преувеличенно резкими, хриплый голос звучал чересчур громко.
– Нет, товарищ, клянусь, я не предатель, – жалобно проблеял юнец.
– Ну тогда трус! – прокричал Фишер.
Большой волосатой рукой он схватил мальчишку за рубаху и рванул на себя, обнажив его тело до пояса.
– У меня же винтовки не было, – оправдывался юнец.
– Будут винтовки, надо только уметь ждать, когда погибнет товарищ.
Удар плети рассек гладкую белую кожу юнца, словно бритвой, на ней вспыхнула яркая кровавая полоса, и он упал на колени.
Гарри Фишер хлестал свою жертву, пока не затихли крики и стоны. В подвале слышались только свист плети, рассекающей воздух, и хлесткие удары. Наконец он отступил назад, вытирая пот и отдуваясь.
– Тащите его наверх, пусть все товарищи видят, что ждет предателей и трусов.
Двое забастовщиков подхватили мальчишку за руки и поволокли по ступенькам наверх; кожа на его спине висела клочьями, кровь стекала вниз, за пояс, пропитывая штаны насквозь.
Крадучись бесшумно, как кошка, Марк приблизился к задней стенке, перемахнул через нее и оказался в крохотном, выложенном камнем дворике. Вдоль боковых стен были уложены высокие штабеля ящиков с пустыми пивными бутылками, и в полуденной жаре густой запах прокисшего напитка дурманил голову.
До винного магазина на Минт-роуд они добрались меньше чем за час – путь через задние дворы и по крышам, которым Марк вел своих людей, оказался более успешным, чем он смел надеяться.
Они благополучно миновали все заграждения и баррикады, дважды обходили с флангов отряды прочно окопавшихся забастовщиков: застигнутые врасплох, они разбегались от одного лишь залпа.
Марк пересек дворик, ударом ноги распахнул заднюю дверь склада и сразу же прижался к стене, опасаясь выстрелов изнутри.
