Выстрел прозвучал раскатисто и гулко, стреляли из какой-то спортивной винтовки; за спиной Фергюса третий номер как-то странно всхлипнул, словно получил мощный удар. Фергюс быстро оглянулся и увидел, что тот упал и темным бесформенным силуэтом лежит на белом песке.
– Черт возьми! – ахнул Фергюс.
Да, на таком расстоянии и при таком освещении – звездочки на небе да догорающий «кадиллак» на земле – выстрел можно считать очень удачным.
Снова бабахнул выстрел; один из его стрелков вскрикнул и свалился в подлесок, судорожно дрыгая ногами. Фергюс понял, что точно определил своего врага: настоящий убийца. Его отряд уже разбегался кто куда; стараясь укрыться за терриконом, люди дико орали и палили в ответ куда попало. Фергюс тоже побежал, лелея в голове только одну мысль: в целости и сохранности унести с собой драгоценный пулемет Виккерса.
По его позвоночнику бежал пот, пиджак на спине промок насквозь, пот заливал глаза, и Фергюс почти ничего не видел. А когда наконец укрылся в глубоком овраге, то, не в силах произнести слово, просто сел на землю, прислонившись к обрыву и прижимая к груди пулемет.
Один за другим остальные стрелки попадали в овраг рядом с ним.
– Сколько их там было? – задыхаясь, спросил один.
– Не знаю, – тяжело дыша, ответил другой. – Не меньше дюжины. Алфи погиб.
– Генри тоже. Я видел пятерых.
Фергюс наконец отдышался и смог говорить.
– Там был один, – сказал он, – только один, зато очень меткий.
– А что Хитрый Джанни? Готов?
– Да, – мрачно ответил Фергюс, – готов. Он был в первой машине, я сам видел его флажок и видел, как он горел. Теперь можно идти домой.
Было почти одиннадцать, когда бдительные часовые остановили одинокий «роллс-ройс» у подъезда штаб-квартиры полиции на Маршалл-сквер, но, когда узнали, кто сидит в машине, высокие полицейские чины и армейские офицеры поспешили вниз, чтобы приветствовать приехавших.
Премьер-министр прошел прямо в большое помещение для гостей на первом этаже, которое превратили в штаб военной администрации, в соответствии с законом о военном положении облеченной всей полнотой власти. На лицах чиновников и военных читалось выражение непритворного облегчения. Ситуация сложилась непростая, но теперь здесь наконец Сматс, который наведет порядок, под его руководством все придет в норму, и хаос прекратится.
Пощипывая маленькую козлиную бородку, Сматс спокойно выслушал доклады, и, когда все высказались, лицо его окончательно помрачнело.
Он помолчал, задумчиво разглядывая карту. Потом посмотрел на генерала ван Девентера, своего старого боевого товарища во время двух войн, с которым они вместе участвовали в том историческом налете на Кейп в 1901 году и который дрался с ним плечом к плечу против коварного старого немца фон Леттов-Форбека в Германской Восточной Африке.
– Якоб, – сказал он, – ты берешь на себя восточную часть хребта.
Ван Девентер шепотом ответил «есть» – его голосовые связки пострадали от английской пули еще в 1901 году.
– Шон, тебе отдаю западную. Завтра к полудню Брикстон должен быть наш. Ах да, – вдруг будто вспомнил он, – твои парни уже прибыли из Наталя?
– Надеюсь, – ответил Шон Кортни.
– Я тоже надеюсь, – слегка улыбнулся Сматс. – Вот весело будет, если ты возьмешь Брикстон в одиночку.
Улыбка его пропала.
– План боевых действий прошу представить к завтраку, джентльмены. Надеюсь, мне не придется напоминать вам, как всегда, что наш девиз – быстрота. Мы должны за короткое время выжечь эту заразу и наложить повязку.
Ранней осенью солнце в высоком вельде светит особенно ярко; благодаря высоте его лучи падают с чистейшего ярко-синего неба сквозь гораздо более тонкий и более разреженный слой атмосферы.
Это лучшее время для пикников, а также для влюбленных, прячущихся в укромных уголках садов. Однако день 14 марта 1922 года выдался неспокойным; над городом Йоханнесбургом и окрестными поселками нависла напряженная, зловещая тишина.
Всего за два дня ван Девентер пронесся через весь Восточный хребет и очистил его от ошеломленных забастовщиков, применяя военную тактику буров; он подавил всякое сопротивление в Бенони и Дансуорте, восстановил законную власть в Брэкпене и на шахте, в то время как находящийся в его подчинении британский отряд прошел рейдом через шахты Моддера и Гедалта и соединился со своим командиром в Спрингсе. За два дня восстание на Восточном хребте оказалось полностью подавлено, тысячи забастовщиков вышли с белым флагом на милость победителей, их взяли в плен, построили и увели, и теперь им оставалось только ждать суда.
Но сердцем восстания был Фордсбург, а ключом к нему являлась Брикстонская гряда, занимающая над городом господствующее положение.
