Фергюс снова прищурился. Лицо молодого офицера о чем-то ему напомнило, и решимость его сникла. Он безжалостно подавил это чувство и двумя пальцами нажал на гашетку.
Пулемет затрясся на треноге; щель казенной части жадно глотала ленту, патрон за патроном, а маленькие бледные руки Хелены аккуратно направляли ее. Откуда-то снизу пулемет плевался пустыми медными гильзами, и они, со звоном и бряканьем отскакивая от стальных ферм копра, летели вниз.
Оглушительный грохот пулемета, казалось, заполнил собой череп Хелены и бился изнутри прямо в глаза, как крылья обезумевшей, попавшей в ловушку птички.
Даже самый опытный, искусный стрелок при стрельбе сверху вниз должен остерегаться склонности слишком задирать ствол. Фергюс бил под острым углом сверху, а мягкий желтоватый свет раннего утра создавал дополнительные помехи. Первая его очередь прошла слишком высоко, не на уровне пояса, основной убойной линии пулеметного огня, а на уровне плеча.
Первые пули пролетели мимо еще до того, как Марк услышал выстрелы. Одна из них попала в большую, мощную фигуру Шона Кортни, прямо в грудь. Удар ее отбросил генерала прямо на Марка, и оба повалились на дорогу.
Фергюс постучал по затвору, опустил прицел на деление ниже, как раз на уровень живота, и дал длинную неторопливую очередь по шеренгам застывших, словно в параличе, солдат, кося их пулями, как траву.
Поток трассирующих пуль поливал их, и они валились один на другого кучами, убитые и раненые; слышались громкие крики, а пулемет продолжал разить их ураганным огнем.
Шон попытался перевернуться и скатиться с Марка, но ему это удалось лишь наполовину. С гримасой злобы и боли на лице он пытался подняться на колени, но одна рука у него висела как плеть и не слушалась. Кровь Шона заляпала обоих, и он беспомощно бился на земле, не в силах встать.
Марк, извиваясь всем телом, выбрался из-под генерала и посмотрел на верхушку копра. Трассирующие пули, словно светляки, летели прямо к заполненной людьми дороге под торжествующий, трепещущий, словно от нетерпения, грохот пулемета. Даже в состоянии отчаянного замешательства Марк успел заметить, что позицию пулеметчик выбрал очень удачную. Подобраться к нему будет не так-то просто.
Потом Марк бросил взгляд на дорогу, и сердце его сжалось от боли, когда он увидел безжалостный, кровавый расстрел беззащитных солдат. Шеренги совершенно расстроились, люди разбегались кто куда, ища спасения за автомобилями или прячась в неровностях почвы, но на дороге еще оставалось много людей. Одни лежали рядами, как скошенная трава, или кучами, а другие отползали с криками или извивались от боли в пыли, и кровь их на глазах превращалась в грязь шоколадного цвета. А пулеметчик продолжал водить стволом из стороны в сторону, превращая дорогу в кровавое месиво, поднимая пыль, дробя гравий в мелкие осколки и добивая раненых.
Марк перевернулся на живот; встав на корточки, он просунул руку под грудь генерала. Вес того был громаден, но Марк нашел в себе силы, о которых и сам прежде не подозревал, подгоняемый волнообразным рокотом рыскающего по дороге пулеметного огня. Шон Кортни с усилием приподнялся, как бык, попавший в зыбучий песок, и Марк помог ему встать на ноги.
Взяв на себя половину его веса, Марк привел генерала в более или менее устойчивое положение, стараясь не дать ему снова упасть. Шона качало, как пьяного, он сгорбился, истекая кровью, и громко дышал через рот, но Марк заставил его кое-как, неуклюже, на полусогнутых ногах побежать.
Огонь пулемета гнался за ними по пятам. Вот очередь прошла совсем рядом и прошила спину молодого лейтенанта, который полз к канаве, волоча за собой бесполезные ноги. Он уронил голову и затих.
Они добрались до дренажной канавы и укрылись в ней. Она была совсем неглубокая, дюймов восемнадцать, не больше, и не могла полностью укрыть крупную фигуру генерала, даже когда он лег пластом на живот. А пулемет не затихал, продолжая свою охоту.
Но теперь, после первой длинной очереди, когда он косил и кромсал всех подряд как бог на душу положит, пулеметчик бил короткими, точными очередями на выбор, и теперь его огонь стал еще более губителен; кроме того, приходилось беречь ствол от перегревания и экономить патроны.
Прикинув все это в уме, Марк понял, что они имеют дело с опытным солдатом.
– Куда вас зацепило? – спросил он.
Шон раздраженно отмахнулся и приподнял голову, глядя на верхушку стальной конструкции.
– Сможешь его достать, а, Марк? – прохрипел он, прижимая руку к плечу, откуда лилась темная и густая, как патока, кровь.
– Отсюда вряд ли, – сразу ответил Марк, успевший оценить обстановку и условия стрельбы. – Он там крепко засел.
– Боже милостивый! Бедные мои парни…
– Он там устроил отличное пулеметное гнездо.
