— Это, наверно какое-то подземное кафе или бар, — предположила Майя.
— Логично, — согласился Валентин. — Называется «У Марка».
— Если это заведение работает и там нет вышибалы, может нам удастся, хотя бы, водички попить. А то в горле уже пересохло.
Она подошла к дверям. Створки автоматически открылись, пропуская людей внутрь небольшого уютного помещения с десятком столиков. Три из них были заняты посетителями ближневосточной, африканской и европейской внешности.
Интерьер бара был оформлен в ретро стиле. Пол выложен крупной плиткой коричневого и бежевого цвета. Жёлто-зелёные стены украшены картинами, панно и яркими светильниками. Повсюду обилие декоративных, в том числе деревянных, элементов. На круглых столиках лежали белые скатерти и салфетки, а стулья накрыты чехлами. Из скрытых динамиков под потолком доносилась тихая ненавязчивая музыка.
За длинной барной стойкой находился полноватый мужчина лет пятидесяти. В его тёмных курчавых волосах уже было достаточно седых прядей, что бы угадать возраст. Одет он был в классический костюм бармена — чёрные штаны, белая рубашка и короткий жилет. Дополнением являлись белые перчатки и чёрная бабочка на воротнике.
Заметив вошедшую парочку, он широко улыбнулся и, чуть картавя, поздоровался:
— Guten Abend, meine Herren!
— Hallo! — ответил Валентин, демонстрируя знание иностранного языка.
— Здрасте, здрасте, — пробормотала Майя, оглядываясь.
— О-о, неужели вы из России? — Ещё больше обрадовался бармен, переходя на русский язык с небольшим акцентом. Он вышел из-за стойки и широким жестом указал на свободные столики. — Пожалуйста, господа, присаживайтесь. У меня так редко бывают русские люди. Последний раз заходили в прошлом году.
Кстати, я Марк — хозяин и обслуживающий персонал этого бара. К сожалению, на официантов сейчас не хватает средств. Сами знаете, у нас очередной финансовый кризис.
— А вы сами откуда так хорошо знаете русский язык? — спросила девушка, устало опустившись на стул в ближайшем углу помещения.
— Так я же и сам почти русский. Точнее русский еврей из Одессы.
Во время гражданской войны на Украине пришлось бежать к родственникам, сначала в Польшу, а потом и сюда в Германию. Получил статус беженца, затем гражданство, да так тут и остался. А потом жена, дети, бизнес… Сами понимаете.
Ага, — кивнул Валентин, — а почему вы не спросили нас о половой принадлежности и сексуальной ориентации, когда мы вошли в бар?
Марк задумчиво хмыкнул.
— А почему вас это интересует? Может вы завербованы полицией нравов?!.
— Вы настоящий Одесский еврей, — рассмеялась Майя. — Отвечаете вопросом на вопрос.
Дело в том, что нас не захотели пускать в ресторан «Розовый фламинго». И всё из-за того. Что он гей, а я гетеросексуальная ненормалка.
У вас тоже такие правила?
— Конечно нет, sehr geehrte Lady.
Мой бар один из немногих, расположенных под кольцевой автотрассой на границе между элитными районами города и его старыми окраинами. Ко мне могут приходить все, кто пожелает, хоть нормалы, хоть ненормалы.
Это нейтральная территория. Она отлично подходит для деловых переговоров между представителями разных классов. Только поэтому меня никто здесь не трогает.
— Значит, нам повезло, что мы нашли ваше заведение.
Можно попросить у вас бокал холодной воды или минералки?
— Два бокала, — поправил девушку Валентин. — И ещё что-нибудь из горячих блюд на ваше усмотрение. Мы проголодались.
— Всё, что угодно, господа. У нас есть фирменное жаркое «От Марка». Пальчики оближите! Будет готово через полчаса. А минералку сейчас принесу. Eine Moment.
Когда хозяин бара ушёл за водой, Майя вопросительно взглянула на своего спутника.
— А у тебя валюта есть, чтоб заказывать здесь еду?
— Ещё бы! Сотня евро и двести долларов.
Я должен был отдать их в кассу клуба «Стрекоза», как единоразовый взнос за приём в гей сообщество. Многовато, конечно, но у них такие правила.
— Тогда живём, — благодушно улыбнулась Майя. — Во всяком случае, пока не кончились деньги.
Вскоре к ним вернулся Марк с двумя бокалами минералки.
— Прошу, господа.
Ещё что-то желаете?
— Нам бы к интернету подключиться, — ответил Валентин. — У вас тут вай-фай имеется?
— Уж сто лет, как не работает. Мы пользуемся только сетью ГКС. Вам ли, молодёжи, этого не знать.
— Хм, честно говоря, не знаем. Лично я такими вещами мало интересуюсь. ГКС — это, наверно, какая-то глобальная сеть?
— Совершенно верно — глобальная коммуникационная сеть. А говорите, что ничего не знаете.
— Просто мы живём в маленьком провинциальном городке, — сказала Майя, напившись воды. — А там с новыми интернет-сетями пока ещё туго. Цивилизация к нам ползёт, как черепаха. А у вас тут и электромобили на каждом углу, и андроиды ВИТОСы и даже ГКС.
— Ничего, в вашем городе всё это тоже скоро появится. Зря что ли Россия развивается семимильными шагами.
— Да, уж, развивается, — скептически хмыкнул Валентин. — Но при этом я чувствую себя там каким-то ущемлённым, неполноценным.
В России к геям, лесби и другим меньшинствам относятся, если не совсем уж враждебно, то уж точно отрицательно.
