— Как на это смотрит король? — поинтересовался Веанид.
— Король заинтересован, — мрачно ответил юноша.
— Ты сможешь это исправить, когда сам станешь королем.
— Если ты не убьешь моего отца в битве, ждать мне придется еще очень долго.
— Давай не будем о грустном, — мужчина ободряюще улыбнулся. — Ты здесь, и все кошмары остались за чертой леса.
— Как бы я хотел насовсем здесь остаться, — с грустной улыбкой вздохнул принц.
— Так оставайся, — кхарди отложил трубку. — Оставайся со мной и никуда больше не уходи. — Грубая мозолистая ладонь коснулась лица юноши.
— Я не могу. Я должен стать королем, чтобы все исправить.
— Думаешь, тебе удастся сломать вековые традиции своего народа?
— Да. Но для этого мне нужно стать сильным, гораздо сильнее своего отца. Через две недели мне исполняется восемнадцать, и как только я пройду обряд, отец начнет учить меня высшей магии нашего рода. Пока что я могу призывать теней, ищеек, призраков и, при благоприятных обстоятельствах, смог бы призвать какого-нибудь демона среднего ранга. Отец же может не в полную силу использовать «Закон Короля», и у него есть кровный договор с высшим демоном. Его зовут Зариэль. Уверен, он будет участвовать в битве. Я поискал в наших книгах и нашел упоминания о Зариэле. Он заключал договор с шестью королями до моего отца, часто воевал. Сначала я подумал, что это какой-то средний демон, поскольку раньше о нем не слышал, а имена владык и принцев Сумеречного мира мы знаем с колыбели, но, углубившись в летописи, я узнал, что Зариэль один из приближенных Владыки Нумоса и носит титул герцога. Это говорит о том, что он очень силен. И хотя в нашем мире его силы ограничены, он один способен отправить на тот свет половину кхарди.
— Почему ты раньше молчал?
— Не знаю. За всеми этими приготовлениями как-то из головы вылетело, что отец, в общем-то, может выиграть битву и в одиночку. Но он этого не сделает. Не любит марать руки. Он использует «Закон Короля», чтобы самому не приходилось сражаться, не пачкать одежду. Думаю, Зариэль не будет сражаться, скорее всего, отец призовет его для охраны. Поэтому можешь не опасаться его вначале, но если дела примут скверный для нас оборот…
— Понимаю. А в чем заключается «Закон Короля»?
— В армии мертвых. Причем мертвых как своих, так и противников. Обычно отец поднимает не больше двадцати мертвецов, чтобы те защищали его. Такую оборону невозможно прорвать. Мертвого не убьешь, на то он и мертвый. Я не знаю, сколько на самом деле отец может поднять, но у этой техники есть своя слабость — чем больше мертвых, тем слабее контроль над ними. Развеять магию можно убив короля или серьезно ранив. Мы не контролируем самоисцеление, поэтому в случае ранения, все наши силы, в том числе магия, сами по себе уходят на исцеление. Раненые кунгусы, пока не вылечатся, не могут применять магию. Их защищают тени, но сами себя они защитить не могут. Вроде всё. Я рассказал всё, что знаю, — допивая остывший чай, закончил принц.
— И я у тебя в неоплатном долгу за это, — Веанид мягко улыбнулся. — Уже поздно, идем спать.
— Ты не рассказал, как дела у тебя! — возмутился юноша.
— С того момента, как ты переступил порог, дела у меня просто замечательные, — прижав парня к себе, прошептал мужчина и глубоко поцеловал принца.
Ночь
Чем меньше оставалось времени до обряда становления совершеннолетним, тем больше нервничал Гланиэль. Днем, накануне именин, он почти паниковал и не мог заставить себя ни поесть, ни взять в руки меч, чтобы потренироваться. Король, ощущавший беспокойство сына, вызвал принца к себе несколько дней назад. Полагавший, что юноша завел себе любовницу из простолюдинок и по этой причине постоянно пропадает, Фрумор мягко поинтересовался, чист ли Гланиэль, и, когда тот ответил утвердительно, спросил, что же тогда беспокоит его. «Многое», — ответил бы принц и поделился бы с отцом своими тревогами, если бы тот не был королем кунгусов. «Я люблю кхарди, мужчину, вождя, твоего врага. И он любит меня. Он в четыре с половиной раза старше меня, и именно к нему я постоянно уезжаю. Я помню, что свою девственность мы дарим демонам, поэтому с Веанидом у нас ничего не было… кроме поцелуев. Он, наверное, не оставил на мне ни одного нецелованного места. А еще он делал мне приятно руками, гладил меня внизу и… Я боюсь, что демоны знают про нас, боюсь, что они покарают меня и Веанида, боюсь, что ты узнаешь про нашу связь, боюсь опозорить тебя. Меня беспокоит, считаюсь ли я чистым после всего, что было между мной и Веанидом и не оскверню ли я алтарь. Еще больше чем смерти от гнева демонов я боюсь, что они вообще не явятся. Ведь такое уже случалось. Боюсь участи, на которую ты обречешь меня, если это произойдет». Гланиэль очень хотел выговориться, хотя бы отцу, и мучился от того, что не с кем было поделиться переживаниями. Даже Веаниду он ничего не рассказал, опасаясь, что тот его не отпустит.
«А если мы больше никогда не увидимся?» — от этой мысли на глаза наворачивались слезы, приходилось быстро смахивать их, чтобы никто не увидел.