Крепко зажмурила глаза. Там, за пологом теплой палатки бушевала стихия, словно пытаясь отговорить меня от этого безрассудства! Она хрипло завывала: «Вернись!», – но я не могла. Деревья сердито скрипели мне: «Остановись, пока не поздно!», – уже поздно. Мое бедное сердце не склеить, не соединить. Я все еще баюкаю его осколки в тщетной надежде, что когда-нибудь явится тот, кто излечит мои раны своей любовью, настоящей любовью…
Тогда мне было всего лишь восемнадцать, и я была полна какого-то сладкого томления, ожидания чуда, что вот-вот должно случиться со мной. Будь проклят тот день, когда я встретила Ардариэля…
Мы столкнулись случайно в коридоре академии. Я спешила на занятие с магистром Делакарвой и налетела на него, не заметив препятствие. Тогда мне казалось, что сама судьба свела нас, но теперь-то понимаю: все было подстроено. Буркнув неразборчивые извинения, я принялась собирать разлетевшиеся записи и, подняв глаза, вдруг застыла, пораженная в самое сердце. Он был невероятен. Каждая черточка его лица удивительна гармонична, идеальна сама по себе, а вместе они создавали чарующее видение: высокий ровный лоб, большие голубые с зеленью глаза, ровный нос, острые скулы, пухлые нежные губы. Белоснежные волосы драгоценным водопадом укрывали его плечи. В это прекрасное высшее существо нельзя было не влюбиться, и я пала жертвой его чар.
– Вы не ушиблись? – участливо спросил он тогда и вдруг зацепился взглядом за мои губы. Белоснежная кожа его щек слегка заалела. Невероятно!
Лишь замотала головой в ответ.
Эльф мягко улыбнулся и вдруг коснулся моей руки.
– Вы позволите мне искупить свою вину, прекрасная госпожа, приглашением на прогулку? – О, боги! Он говорил со мной, как с равной! Высокородные общаются так лишь с себе подобными, не удостаивая остальных ничем, кроме холодного безразличия.
– Д-д-д-да, – заикаясь, смогла выдавить я.
– Тогда жду вас у входа в академический парк сегодня в восемь, – с достоинством проговорил Ардариэль и помог мне подняться.
С того самого вечера у меня словно выросли крылья. Я была очарована и покорена им. Он заставил меня поверить в свою красоту, женственность, ощутить себя по-настоящему желанной и любимой. Я горела в его объятиях, с замиранием сердца осознавая, что вот он, мой мужчина. Ардариэль стал для меня первым. Та ночь была волшебной, невероятной. В исступлении я шептала ему слова любви, а он лишь улыбался мягко так, понимающе, а после… после моя мечта была разбита подошвой дорогого эльфийского сапога. За дверями спальни нас ждали его друзья и подруги. Он выволок меня на всеобщее обозрение в одной простыне, гордо заявляя, что выиграл, и сама повелительница смерти не смогла устоять перед ним. Они смеялись и смотрели на меня, как на букашку, что вдруг посмела поверить в то, что она может сравняться с высшими созданиями. Ардариэлю и этого было мало, и он потребовал свой выигрыш, ведь до него я была невинна. Гаденько хохоча, эльфы расставались со звенящими мешочками, передавая их в руки победителю.
– Возьми, – протянул он мне один. – Ты ведь из бедной семьи. Купишь себе чего-нибудь, – и погладил меня по голове, как послушную собачонку, которой удалось порадовать хозяина.
Это стало последней каплей. Тогда я едва сумела обуздать разбушевавшуюся стихию смерти, основательно перепугав надменных эльфов. Покои Ардариэля превратились в ледяной склеп, сила буквально сочилась из моих глаз, стелилась по полу черным, клубящимся сотней щупалец шлейфом. На кончиках пальцев горело пламя. Мне стоило лишь коснуться, и оно превращало в тлен все, что было живо. Надеюсь, они надолго запомнили мой урок.
Мне до сих пор иногда снятся в кошмарах их издевательские смешки и унизительные выражения. Тогда некому было меня защитить. Обратиться к Вермиону я просто не смогла, потом, много позже в общих чертах поведала ему о случившемся. Лишь Алеандра была в курсе произошедшего. Еще много ночей я плакала у нее на плече в поисках утешения, а она гладила меня по полосам, совсем как сейчас, и пусть на мгновение, но становилось легче.
Мне чудилось, будто она снова рядом, разделяет со мной мою боль, но это была не дриада. Кто-то большой и теплый отогревал мои озябшие пальчики своими ладонями, прижимал к широкой груди, обнимал нежно, буквально укутывая собой.
– Не плачь, моя любимая девочка, это только сон, всего лишь дурной сон, – шептал он мне хрипло на ушко. – Я здесь, я рядом и не позволю больше никому обидеть тебя.
«Любимая девочка», – повторила про себя и улыбнулась, устраиваясь удобнее.
– Спи, желанная моя! – снова произнес кто-то, притягивая ближе к пышущему жаром телу.
«Желанная», – счастливо пробормотала я и спокойно уснула.