— Убивают видных деятелей, наших товарищей. Не абы кого, а партийных. За этот месяц убито четверо. Потапенко с женой, Якимович и Смолов. Потапенко застрелили вчера в Красногвардейске, в Гатчине то есть. Якимович повесился на прошлой неделе. Вернее, не повесился, а его убили и потом подвесили. Смолов был убит на пробежке в парке третьего ноября выстрелом из пистолета в затылок.
— Как был убит Якимович? — подала голос прокурорша.
Генерал покопался в бумагах, но ответил вместо него Валентинов:
— Задушен с помощью бельевой веревки и на ней же подвешен в ванной.
Голос холодный, чуть хрипловатый, отметил про себя Рассохин. Самоуверенный, жесткий и педантичный.
— Отпечатков пальцев нет, следов ограбления тоже, — у Лангана голос был ниже, но в нем была мягкость. Как женина шаль кашемировая. Неожиданный контраст с внешностью. Пятно белое.
У Ильиченко спросил сам:
— Жалобы на Потапенко и Якимовича поступали?
— Нет. Образцовые работники.
С железнинкой голос, металлический. Властная, неуступчивая, кремень, а не женщина. Такие в горкоме ценятся.
У прокурорши голос бесцветный, тускленький, с первоначальной характеристикой «Устрицы» совпадающий. Да и в деле она ни к чему, только в самом конце получит разгадку на блюдечке, но законы нужно уважать. Раз нужен прокурорский, то пусть сидит.
— Срок дан нам партией, — кивок на Ильиченко, — месяц. С учетом сложившейся обстановки может быть урезан до двух недель. Не справитесь, — пауза, — пенять на себя будете.
Не угрожал, сказал мягко, но все подтянулись. Так и надо с ними вести.
— Дело особо секретное, поэтому людей подберете на свое усмотрение, но по согласованию со мной. Каждого проверят до последней запятой в автобиографии. Полномочия вам даны почти что неограниченные, в рамках законодательства, конечно. Отчитываться о проделанной работе каждый день. Особенно надеюсь на вас, Андрей Януарьевич. Вас же и назначаю руководителем следственной группы. Работать будете вместе и по отдельности, каждый по своей линии. От госбезопасности, партии и уголовного розыска соответственно. А товарищ прокурор завяжет в конце бантик на папочке. И в суд.
«Суда не будет», усмехнулся про себя Ланган.
========== Глава 2 ==========
Разошлись после совещания сразу, ни на кого не глядя. Знакомиться? Кажется, не на танцплощадке находятся.
Рассохин дал день на притирку и подготовку. Да и с кем знакомиться? С чекистом? В деле себя проявит, вот самое лучшее знакомство, рассуждал Ланган, идя обратно к гардеробу за фуражкой.
Впереди шла Ильиченко, но одна, без этого хвоста. Андрей Януарьевич воспользовался моментом, окликнул ее негромко:
— Людмила Иосифовна.
Она обернулась, и в глазах блеск нехороший появился, торжествующий, будто черти бензином плеснули.
— Рада, что теперь будем работать вместе.
Врет, покривился Андрей Януарьевич, еще как врет, но вслух сказал совершенно иное:
— Я хотел бы извиниться за то, что между нами было.
В ее глазах вместо бензина появилось удивление. Все же живая, не каменная.
— Вы — и извиняться?
Издевку Ланган проглотил, лишь молча кивнул. Тогда Людмила Иосифовна улыбнулась, потеплела и протянула ему руку:
— Извинения приняты, Андрей Януарьевич.
Развернулась, пошла дальше. Майор, не мигая, посмотрел в ее спину, обтянутую серым жакетом, про себя матерно выругался. Но паритет был установлен.
Сел в ближайший троллейбус до метро, пробил компостером билет и стал смотреть в окно, но не на город, а мысленно реконструируя обстановку.
Что мы имеем? Все зачесались, видимо, сверху крепко шуганули. Это плохо и хорошо одновременно, рассуждал Ланган, хорошо тем, что в жизни появится хоть капля настоящего охотничьего азарта, плохо — могут добраться. Но это совсем уж фантастическая идея. Если надо, то он весь Ленинград перестреляет, но живым не сдастся. Плохо было другое — усилят охрану. Конечно, не роту солдат поставят, но ребят из «семерки» обязательно. Придется каждый вечер уходить от них, дополнительно разведывать их маршруты. Не смертельно, но нервы попортят.
Полистал новые сводки, ответил на телефонный звонок. И, почесывая висок, открыл принесенную ему папку.
Начальство подкозлило, сунуло бойню на Заневском на текущее. Дела делами, но служебные обязанности никогда вразрез с высокими приказами не шли, какие бы они секретные не были. Рассохин никого от своих дел не освобождал, велел заниматься, так сказать, в свободное время.
— Галина Александровна, — проговорил в трубку, — оперативная группа еще на месте?.. Все, спасибо. Вызовите мне машину.
И надел штатский пиджак.
До Заневского ехать было не близко, поэтому самое первое и важное — тревожное сообщение участкового — прочитал три раза.
Пока картина складывалась так — пять трупов в квартире сорок шесть, дом семнадцать. Участковый написал, что по приметам выходит, что порешили банду Ворона.
