— Значит, стреляли не на убой, а чтобы за пистолетом не потянулся. Убийц, предполагаю, было двое. Планировка квартиры такая, что одному можно справиться с двумя, максимум, с тремя. Полагаю, что сначала сломали пареньку шею, толкнули на стул, потом сразу прострелили череп сидящему и добили здоровяка у окна. Потом выстрел в коридор. Но нужно еще дойти до комнаты, стрельнуть племянника Ворона и самому Ворону сделать дырки в руке-ноге. Одному никак. Следовательно, один застрелил двоих, обеспечил прикрытие, а второй добил этих. Интересно. Генерал Рассохин сказал, что трупов десять. Я насчитал только пять. Где остальные?
— В соседнем дворе. Там другой криминалист работает.
— Спасибо. К ним я сейчас загляну, — Ланган улыбнулся. — Старший лейтенант, — позвал в коридор, — что-нибудь они ценное взяли?
— Мы здесь не нашли ничего.
Андрей Януарьевич внимательным, ощупывающим взглядом оглядел участкового.
— Докладывайте обстановку.
— Утром соседка Яманская, Татьяна Васильевна, двадцатого года рождения, квартира сорок семь, поднималась по лестнице. Из сорок шестой квартиры выскочил молодой человек и побежал вниз, едва не сбив ее с ног.
— Как он выглядел?
— Худой, небольшого роста, на виске шрам. Его труп во дворе нашли.
— Понятно. Яманская слышала выстрелы ночью?
— Нет. Она была в ночной смене на заводе.
— Проверьте насчет завода. Она у себя?
— Должна быть.
— Другие соседи выстрелы слышали?
— А здесь нет почти никого. Многие умерли в этом доме в блокаду.
— Кто вызвал милицию?
— Дворник. Потом мы пошли в подъезд, чтобы взять понятых, но дверь квартиры была распахнута. Мы туда заглянули, и вот…
Ланган вышел на лестничную площадку и нажал на звонок сорок седьмой квартиры. Он не работал, поэтому пришлось стучать кулаком.
Дверь открыла девушка с заплаканным лицом, и Андрей Януарьевич сразу просунул сапог, не давая ей захлопнуть дверь.
— Рекомендую вам признаться во всем по-хорошему, — спокойно предупредил он ее. — И то, что вы марухой Ворона были, и что вещи его прятали.
И рванул дверь на себя. Девушка попятилась, споткнулась о расставленные чемоданы.
— Вызывайте наряд и ищите понятых, — это к участковому. — А ты, красавица, присаживайся. Разговор будет долгим.
Ланган присел на один из больших чемоданов, нахмурился. Вынул блокнот из нагрудного кармана, чтобы записывать.
— Ну, рассказывайте, Татьяна Васильевна. Что утром увидели? Как чемодан собирали? Что Ворон в последние дни своей жизни говорил?
— Ничего он не говорил! — истерично крикнула девушка и качнулась на стуле. — Смеялся, угрожал Ханше. Пил много.
— Кто такая?
— Не знаю я! А если бы знала, то все глаза бы ей выцарапала! Ворон ее на нож взял.
Андрей Януарьевич потер подбородок. А это уже интересно. Такой беспредельщик как Ворон против какой-то бабы пошел.
— И как, удачно?
— Я не знаю.
— Где ночью была?
— На заводе, в ночной.
— Это мы еще проверим. Чемоданы сразу упаковала?
— Нет, это Костя Порченый приказал. Как увидел, что в квартире произошло, так сразу сказал грузиться и когти драть отсюда. Я стала вещи собирать.
— А теперь все по порядку. Кто из квартиры вышел?
— Лешка Тля. Бросился как укушенный, крикнул, чтобы в квартиру бежала. А там Ворон… — она всхлипнула. — Потом Костька прихрял. Посмотрел на это дело, велел когти рвать. Я уже первый чемодан из шкафа вытащила, слышу — во дворе стреляют. Подумала, что Тля с Порченым со шпаной сцепились или еще что-то. Довязала дальше чемоданы, стала ждать, когда хлопцы помогут донести чемоданы, а тут мусора приехали. Решила отсидеться.
— Отсиделась ты уже. Не волнуйся, чемоданы милиция поможет донести, — Ланган вздохнул и поднялся. Уже подошел и наряд, и участковый с понятыми. — Приступайте к обыску.
Распаковали, щелкнули замками первого самого крупного чемодана. Понятые ахнули. Было от чего ахать — до краев забит женскими часиками, серьгами, бусами. Был еще точно такой же чемодан. В третьем были продуктовые карточки.
Ланган зубами скрипнул и что дальше было в четвертом и пятом чемодане смотреть не стал. На Яманскую надели наручники, повели вниз по лестнице.
Она была ценной птичкой. Надо будет ее хорошенько раскрутить во время допросов.
До соседнего двора дошел неторопливым шагом, нырнул под арку. Посередине раскорячилась полуторка с пробитой дверью. У колес два трупа, на водительском сиденье еще один.
— В кузове еще два. Один старый, двухдневный, наверное, труп, а второй свежий, — отрапортовал молоденький лейтенантик.
Ланган кивнул, поправил давивший шею воротник рубашки. Криминалист, не разгибаясь над трупом Кости Порченого с жженой дыркой в повязке на глазу, стал рассказывать:
— Этого застрелили в упор прямо в искалеченный глаз. Насчет глаза скажу так — рана сама по себе свежая. Судя по всему, ей дня два, а, может, и вчерашняя, не больше. Пуля разворотила височную кость, пробила череп. Смерть мгновенная. Водителя застрелили прямо через окно, не церемонились. В кузове та же картина — выстрел в голову. Мальчишку, — кивок в сторону тощего парня у колеса, — в сердце.
Андрей Януарьевич обернулся к лейтенанту:
— Привести сюда задержанную Яманскую для опознания.
