В глубине меня, будто гигантский червь, моментально начинает шевелиться всепожирающая ненависть. Ненавижу эту жизнь! Ненавижу счастливых и беззаботных одноклассников! Ненавижу весь белый свет!
С самого проклятого дня в моей жизни я безумно боялась подобных чувств, и то, что в нашем небольшом городке до сих пор мне ни разу не встречался парень, которого смогло бы выбрать мое сердце, было, пожалуй, единственной радостью. Но откуда-то суждено было взяться Платону. Чтобы влюбиться впервые, мне хватило одного косого взгляда. Первая любовь, плюс любовь с первого взгляда, плюс безответная любовь – охренительно термоядерная смесь!
Ладошки становятся влажными. Сердце ускоряется. Катастрофически недостает кислорода, будто этот Шивов втянул его весь, без остатка, в себя.
Спустя несколько секунд я опомнилась. Пялюсь в свой альбом, но рисовать больше не хочется. Темиров быстро представляет Платона народу, а народ – Платону. Забыв упомянуть обо мне, будто и нет меня вовсе.
Тимур предлагает Платону занять любое понравившееся свободное место и… Мало мне ада наяву, так этот парень выбирает свободную парту справа от меня. Улавливаю аромат его духов – он пахнет морем и теплом.
– Не помешаю?
Не уверена, что Платон обращается ко мне. Не рискую взглянуть на него. Отмалчиваюсь, делая вид, что рисую.
– Кх-м-м, Платон, может, тебе стоит присмотреть место в первых рядах? Думаю, Кулаков с удовольствием уступит тебе свое, – раздается кокетливый голосок Бородиной.
Тут же звучит вежливое:
– Спасибо, но нет. Не люблю быть на виду. – Платон садится за соседнюю парту.
Вдавливаю карандаш в белоснежный лист так, будто в руках не хрупкое дерево с сердцевиной из графита, а свинец чистой пробы, который я пытаюсь затолкать в мрамор. Каракули, которые выходят из-под моего «пера», смело можно вручать на прочтение слепым, шрифт Брайля по сравнению с моим ничто.
– Черт! – шепчу я, когда кусочек черного графита отлетает в сторону.
– Лучше пользоваться карандашами фирмы «Strong», они реже ломаются.
– Спасибо, – шепчу я и опускаю голову так низко, что еще немного – рисовать стану собственным носом. Волосы – шторы, за которыми моему новому «соседу» не разглядеть меня.
– Познакомимся? А то Тимур мне тебя не представил. Я Платон, а как к тебе обращаться?
Еще бы Темиров нас познакомил! Ага, сейчас. Интересно, как бы это звучало в его исполнении? «А это наша убогая Лиза Кот, которая для всех нас будто бельмо на глазу». Ну, или что-то в этом духе.
– Лиза.
