Позади палаток Айил стояло еще одно крупное войско – тайренская армия, включавшая в себя элитный отряд, известный как Защитники Твердыни, под командованием некоего Родривара Тихеры. Их король, также оставшийся с подданными, в командной иерархии объединенной армии, как все считали, стоял выше прочих, за исключением самого Ранда.
В планах Родела Итуралде тайренцам отводилась ключевая роль. Пусть и ценой уязвленного самолюбия, но Авиенда признавала, что доманиец прав: Айил несвойственно держать оборону, и хотя при необходимости они смогли бы удерживать проход в долину, куда уместнее поручить им наступательные операции.
Что касается тайренцев, они идеально подходили для ведения обороны. Их армия располагала несколькими ротами прекрасно обученных пикинеров и целым знаменем стрелков, вооруженных арбалетами с новой системой взведения, о которой кузнецы-оружейники узнали совсем недавно. Всю последнюю неделю потратили на переделку привычного оружия.
В войске Ранда имелась еще одна армия, состоявшая из множества присягнувших Дракону, и оно приводило Авиенду в наибольшее смятение. В общем лагере, над которым реял флаг с изображением дракона над древним символом Айз Седай, собрались простолюдины, солдаты, лорды и леди. Там были даже несколько Айз Седай со своими Стражами. Они принадлежали к разным народам, в том числе и Айил, и роднило этих людей лишь одно: они отказались от верности своим странам и сеньорам, отвергли данные ими клятвы, разорвали былые связи, чтобы сразиться в Последней битве. До Авиенды доходили неприятные слухи, что многие из тех Айил – гай’шайн, которые сняли белые одежды и обещали надеть их снова после победы в Последней битве.
Утверждалось, что пришествие Ранда освобождает людей от прежних обязательств. Рядом с ним теряли силу любые обеты, а преданность стране или альянсу меркла на фоне неодолимого желания служить ему в последней схватке за человечество. В глубине души Авиенде хотелось назвать все это мокроземской глупостью, но… не слишком ли вольно она вешает такие ярлыки? Хранительнице Мудрости пристало иметь более трезвый взгляд на вещи.
Теперь, когда они оказались по эту сторону переходных врат, Авиенда позволила себе наконец-то отпустить Истинный Источник. То ощущение яркости жизни и чуда, которое придавала саидар, испарилось, и мир вокруг потускнел. Всякий раз при расставании с Единой Силой, когда отступали дарованные ею радость и трепет, Авиенда испытывала легкое опустошение.
Итуралде и Руарк вместе с королем Дарлином принялись обсуждать план сражения. Ранд направился к своему шатру, и Авиенда нагнала его.
– Кинжал не подвел. – Ранд коснулся черных ножен с тупым кинжалом. – Артэм… В Эпоху легенд мне доводилось слышать о таких предметах, но тогда никто уже не создавал ничего подобного. Интересно, кому же наконец это удалось…
– Ты уверен, что дело в ноже? – усомнилась Авиенда. – Быть может, он видел тебя, но не стал показывать свою длань?
– Нет, я ощутил бы его внимание, – ответил Ранд. – Так что кинжал сработал. Если он на поясе, Темный не почувствует меня, пока я не подступлю вплотную к Скважине. А когда почувствует, ему будет непросто понять, где я, и нанести точный удар. Авиенда, в самый нужный момент ты нашла эту вещицу и определила, что она делает, а Илэйн отдала ее мне… Видишь, как Узор сплетает наши нити и расставляет по местам? – Ранд улыбнулся и добавил: – Когда Илэйн передавала мне этот кинжал, голос у нее был печальный. Думаю, она предпочла бы оставить его себе, чтобы вставлять в свои ругательства именование Темного, не привлекая его внимания.
– По-твоему, сейчас самое время дурачиться? – хмуро посмотрев на Ранда, спросила Авиенда.
– Сейчас дурачиться надо больше, чем когда бы то ни было, – заметил Ранд, но в голосе его уже не слышалось смеха. По мере приближения к шатру в нем нарастало беспокойство.
– Что тебя тревожит? – спросила Авиенда.
– Печати. Ими завладел враг, – ответил Ранд.
– Что?!
– Об этом знает только Эгвейн, но так и есть. Печати украдены. То ли из моего тайника, то ли после того, как я отдал их Эгвейн.
– Тогда их уже сломали.
– Нет, – сказал Ранд. – Такое я почувствовал бы. Думаю, враг ждет. Наверное, понимает: стоит сломать печати – и ничто не помешает мне воссоздать узилище Темного. Вернуть его к изначальному состоянию. Их сломают в самый неподходящий для нас момент, чтобы Темный прикоснулся к миру, набрался сил и одолел меня в бою…
– Мы найдем способ все исправить, – твердо заявила Авиенда.
Ранд с улыбкой посмотрел на девушку:
– Слова воительницы. Как всегда.
– Естественно. – Ну а кто она, если не воительница?
