– Вход в долину напоминает бутылочное горлышко, – ответил Итуралде. – Судя по донесениям разведчиков, почти все отродья Тени, оставшиеся в Запустении, избегают этого Светом забытого места, стараясь бывать здесь как можно реже. Если перекрыть вход в долину и захватить ее, перебив при этом кузнецов и нескольких Исчезающих, можно удерживать ее до бесконечности. Вы, айильцы, отлично владеете тактикой «бей и беги». Чтоб мне сгореть, если я не прочувствовал это на собственной шкуре. Короче, вы атакуете кузницу, а мы перекрываем проход сюда.
– Годный план, – кивнул Руарк.
Все четверо спустились с гребня туда, где в сопровождении двадцати Дев и шести Аша’манов, а также Найнив и Морейн, ожидал, заложив руки за спину, Ранд, облаченный в красное с золотом. Авиенда чувствовала его тревогу. Похоже, Ранд был не на шутку чем-то обеспокоен – хотя ему бы радоваться, ведь он уговорил шончан присоединиться к битве! Таким он стал после встречи с Эгвейн ал’Вир. Что же послужило причиной его беспокойства?
Ранд повернулся и посмотрел вверх, на вершину Шайол Гул, и его эмоции переменились. Теперь он походил на человека, что глядит на фонтан в Трехкратной земле и наслаждается самой мыслью о прохладной влаге. Авиенда чувствовала его надежду – и еще, конечно же, страх. Никому из воинов не дано полностью избавиться от страха, но Ранд держал его под контролем, подавлял жаждой вступить в бой и проверить свои силы.
Никто из мужчин и женщин не знает себя по-настоящему, пока не придет пора действовать на пределе возможностей, пока не начнется смертоносный танец с копьями, пока не увидишь, как твоя кровь пятнает землю, пока не пронзишь пульсирующее сердце врага. Вот чего хотел Ранд ал’Тор, и Авиенда прекрасно его понимала. После всего, что было, как-то странно осознавать, насколько они похожи.
Она подошла к Ранду, и тот встал так, чтобы их плечи соприкоснулись. Он не стал ее обнимать, и Авиенда тоже не взяла его за руку, ведь он не принадлежит ей, а она – не принадлежит ему. Сам факт его движения и то, что теперь они смотрят в одну сторону, означали для Авиенды больше, чем любой другой жест.
– Прохлада моего сердца, – тихо заговорил Ранд, глядя, как его Аша’ман открывает переходные врата, – скажи, что ты видела?
– Могилу, – ответила Авиенда.
– Мою?
– Нет. Могилу твоего врага. Место, где его похоронили когда-то и где он упокоится снова.
Что-то в Ранде окаменело. Авиенда чувствовала его решимость.
– Ты собираешься убить его, – прошептала она. – Убить самого Ослепляющего.
– Да.
Она ждала продолжения.
– Из-за этого другие называют меня глупцом, – добавил Ранд, когда его охрана ступила в переходные врата, ведущие обратно на Поле Меррилор.
– Воину не следует начинать битву, если он не намерен довести ее до конца, – сказала Авиенда и умолкла, поскольку в голову ей пришла новая мысль.
– Что такое? – спросил Ранд.
– Видишь ли, величайшая из побед – та, когда ты делаешь врага своим гай’шайн.
– Вряд ли он на такое согласится, – заметил Ранд.
– Не своди все к шутке, – сказала Авиенда, ткнув его локтем в бок, отчего Ранд сипло охнул. – Подумай об этом, Ранд ал’Тор. Как следует поступить по канонам джи’и’тох? Заключить Темного в узилище – это схоже с тем, чтобы сделать его гай’шайн? Если так, это правильный путь.
– Поверь, Авиенда, на сей раз «правильный» путь меня не интересует.
– Воин обязан следовать джи’и’тох. Всегда, без исключений, – строго произнесла она. – Я что, ничему тебя не научила? Не говори так, иначе опозоришь меня перед другими Хранительницами Мудрости.
– С учетом развития наших отношений я надеялся, что нравоучений больше не будет, Авиенда.
– Ты думал, что наша близость положит конец нравоучениям? – озадачилась она. – Ранд ал’Тор, я видела немало мокроземских жен, и знаю, что они…
Он покачал головой и направился к переходным вратам. Авиенда последовала за ним. Похоже, Ранд развеселился, и это хорошо. Его тревога отчасти растаяла. Но насчет джи’и’тох… Авиенда вовсе не шутила. У мокроземцев скверное чувство юмора, и они порой вообще не понимают, над чем смеяться.
Лагерь по другую сторону врат делили между собой разные союзники Ранда. В одной его части обосновались Девы Копья и сисвай’аман, а также бо́льшая часть Хранительниц Мудрости.
К айильским палаткам примыкал бивак Айз Седай, которых под началом Ранда было около трех дюжин – все Айз Седай, лично принесшие ему клятву верности, и большинство тех, кто связал себя узами с Аша’манами. Последних, имевших разные ранги, насчитывалось еще две дюжины.
Чуть дальше располагались войска Родела Итуралде, преимущественно доманийцы. Их король – мужчина с жиденькой бородой и мушкой на щеке – оставался при своей армии, но командование передал великому капитану. Монарх помахал рукой, и Итуралде отправился к нему с отчетом о проделанной работе. По всей видимости, рядом с Драконом Алсалам чувствовал себя неуютно, а потому не сопровождал Ранда в его вылазках. Авиенде это нравилось. По ее убеждению, Алсалам доверия не заслуживал.
