Память Света полностью

Грендаль зашипела и почти уже набросила Принуждение на Авиенду, но тут переходные врата взорвались, оставив после себя вспышку света и волну обжигающего воздуха.

Шаисам захватил поле сражения. Завитки тумана пронзали волков и людей, вздумавших преградить ему путь к ал’Тору.

Да, к нему. К ал’Тору. К тому, кого он убьет, уничтожит и будет упиваться его смертью. Да, к ал’Тору!

На краю ощущений, на самой грани, что-то дрогнуло. Шаисам остановился и сдвинул брови. Что-то не так. Что же не так? Одна его часть… Одна его часть перестала что-либо чувствовать.

Что произошло? Он велел своей физической форме бежать сквозь туман. Кровь сочилась из его пальцев, иссеченных кинжалом, – дивное семя, последнее, что осталось от его прошлого «я».

Он подбежал к мертвому телу одного из поверженных туманом. Нахмурился, наклонился, присматриваясь. Где-то он уже видел этого человека…

И тут мертвец схватил Шаисама за горло. Тот захрипел и задергался, пытаясь освободиться, а труп открыл свой единственный глаз.

– Как-то я слыхал, Фейн, что у болезней есть одна особенность, – прошептал Мэтрим Коутон. – Если однажды заразился, но выжил, больше эту болезнь не подцепишь.

Шаисам в панике вырывался из захвата. Нет. Нет, не так должна пройти встреча со старым другом! Царапая ногтями державшую его руку, он с ужасом понял, что выронил кинжал.

Коутон повалил его на спину и прижал к земле. Шаисам воззвал к своим тунеядам. Слишком медленно! Слишком поздно!

– Я здесь, чтобы вернуть твой подарок, Мордет, – тихо сказал Коутон. – Считаю, что долг уплачен сполна.

С этими словами он вогнал кинжал промеж ребер, в самое сердце Шаисама. Связанный с этой жалкой смертной формой, Мордет пронзительно закричал, а Падан Фейн взвыл, чувствуя, как с костей сходит плоть. Туман задрожал и распался на разрозненные завитки.

Умерли они одновременно.

Перрин сдвинулся в волчий сон и стал искать Гаула, ориентируясь по запаху его крови. Ему страшно не хотелось оставлять друга наедине с Машадаром, но по взгляду, что Мэт бросил на Перрина, упав с коня, было ясно, что он выживет в этом тумане. И что он знает, что делает.

Чтобы спрятаться, Гаул выбрал лучшее место – расселину в скале, у самого входа в Бездну Рока, – и вдобавок изменил цвет одежды на более темный, в тон окружавшим его камням. В руке он сжимал последнее копье.

Когда Перрин нашел его, айилец был на грани потери сознания. Мало того что Гаул был ранен – он слишком долго пробыл в волчьем сне. Если у Перрина мышцы снова ныли от усталости, то Гаулу явно было гораздо хуже.

– Идем, Гаул, – сказал Перрин, помогая ему выбраться из расселины.

– Я никого не пропустил, – проговорил Гаул, еле ворочая языком. – Я смотрел в оба, Перрин Айбара. Кар’а’карн в безопасности.

– Ты отлично справился, друг мой, – ответил Перрин. – Лучше, чем можно было ожидать. И обрел немало чести.

– Я беспокоился… – Гаул с улыбкой оперся ему на плечо. – Обеспокоился, когда исчезли волки.

– Они сражаются в мире яви.

Перрин понимал, что ему нужно вернуться сюда, в волчий сон, и не только ради Гаула. Он чувствовал какую-то необъяснимую тягу. Что-то влекло его.

– Держись, – сказал Перрин, обхватив Гаула за пояс.

Он сдвинулся на Поле Меррилор, а затем перенесся в реальность, в центр двуреченского лагеря.

Их немедленно окружили люди. Поднялся шум, кто-то крикнул: «О Свет, Перрин!» – а затем подбежал Грейди, у которого были темные мешки под глазами и набухшие веки.

– Я чуть было не поджарил вас, лорд Златоокий. Как вы здесь оказались?

Перрин помотал головой, опуская Гаула на землю. Грейди осмотрел рану в боку у айильца, после чего позвал кого-то из Айз Седай, чтобы та занялась Исцелением. Кругом началась сумятица: двуреченцы успели разнести весть о возвращении лорда Златоокого.

Фэйли. Она была здесь, на Поле Меррилор, вместе с Рогом Валир.

«Я должен ее найти».

Ранд остался один. В волчьем сне у него не было никакой охраны.

«Проклятье, это не имеет значения! – подумал Перрин. – Если я потеряю Фэйли…»

Если Ранд погибнет, Перрин, несомненно, потеряет Фэйли. И всех остальных. Где-то по-прежнему рыщут Отрекшиеся. Перрин никак не мог решиться. Ему надо найти Фэйли – верно? Не таков ли его долг, долг мужа? Разве за Рандом не в состоянии присмотреть кто-то другой?

Но… Если не он, тогда кто?

С невыносимой болью в сердце Перрин снова отыскал тропинку, ведущую в волчий сон.

Моридин подхватил Калландор, и тот вспыхнул, наполнившись Единой Силой.

Ранд нетвердо попятился, прижимая раненую руку к груди, а Моридин рассмеялся и воздел меч.

– Теперь ты мой, Льюс Тэрин. Наконец-то ты мой. Я… – Он осекся и поднял взгляд на Калландор – похоже, с благоговением. – Он способен умножать Истинную Силу. Са’ангриал Истинной Силы? Неужели? Но как?! – Он снова рассмеялся, теперь громче.

Вокруг бушевал энергетический водоворот.

– Направлять Истинную Силу в этой пещере – верная смерть, Элан! – крикнул Ранд. – Она сожжет тебя дотла!

– И предаст забвению! – откликнулся Моридин. – Знаю, она освободит меня, Льюс Тэрин. И я заберу тебя с собой.