Губитель протискивался через группу айильцев, порыкивая и орудуя длинным ножом. Он не оглядывался. Похоже, он не знал, что Перрин последовал за ним в реальный мир.
Из серебристого тумана на склоне выкатилась новая волна исчадий Тьмы – с молочно-белыми глазами и кожей, покрытой какими-то странными язвами. Не обращая внимания на троллоков, Перрин бросился вдогонку за Губителем.
Гончие Тьмы. Волки ненавидели всех отродий Тени; целая стая могла пожертвовать собой, чтобы убить мурддраала. Но гончих Тьмы они боялись.
Перрин огляделся в поисках этих существ. Обычные люди не могли противостоять гончим Тьмы – даже слюна этих тварей представляла для человека смертельную опасность. Неподалеку силы Света дрогнули под натиском черных волков размером с лошадь. Дикая охота.
О Свет, какие же они громадные, эти гончие Тьмы! Десятки угольно-черных переиначенных волков прорывали линию обороны, расшвыривая тайренцев и доманийских солдат, будто тряпичных кукол. Волки набрасывались на гончих Тьмы, но тщетно – подобные атаки заканчивались для них воем, визгом и неизбежной гибелью.
Перрин взревел от ярости, и его рев перекрыл крики умирающих. Пока что он никак не мог помочь ни волкам, ни людям. Его влекли инстинкты и эмоции. Губитель. Он просто обязан одолеть Губителя. Если Перрин его не остановит, тот вернется в Мир снов и прикончит Ранда.
Расталкивая убивающих друг друга воинов, Перрин побежал за далеким силуэтом. Пока он отвлекся на гончих Тьмы, Губитель оторвался от него, но теперь замедлил бег. Он еще не понял, что Перрин тоже умеет перемещаться между мирами.
Наконец Губитель остановился и обвел поле боя внимательным взглядом. Оглянулся. Заметил преследователя, широко раскрыл глаза. За шумом битвы Перрин не расслышал его слов, но прочел по губам: «Нет. Нет, не может быть».
«Да, – подумал Перрин. – Куда бы ты ни бежал, я последую за тобой. Это охота, и ты в конце концов превратился в добычу».
Губитель исчез. Следом за ним Перрин сместился в волчий сон. Сражавшиеся вокруг воины обернулись силуэтами из пыли, что распадались и возникали вновь. Увидев Перрина, Губитель испуганно вскрикнул и опять сбежал в реальный мир.
Перрин сделал то же самое. Он чуял запах своей жертвы, шел по следу. Запах паники и скользкого пота. В сон и опять в реальный мир. Во сне Перрин превращался в Юного Быка и бегал на четырех лапах. В реальном мире он был Перрином с занесенным молотом в руке.
В погоне за Губителем он в мгновение ока перемещался между мирами. Наткнувшись на группу бойцов, прыгал в волчий сон, пробегал сквозь фигуры из песка и невесомой пыли и тут же
Бум. Перрин с воздетым молотом спрыгнул с небольшой скалы, догоняя жертву, которая улепетывала со всех ног.
Бум. Юный Бык завыл, призывая стаю.
Бум. Перрин был уже близко. В нескольких шагах. Едкое зловоние Губителя.
Бум. Юный Бык окружен призраками волков, подвывающими, жаждущими охоты, ведь эта добыча заслуживала смерти как никто другой. Ни одна добыча не причиняла волкам столько боли. Ни один человек не вселял в их сердца такого страха.
Бум. Губитель споткнулся. Падая, он извернулся и неосознанно сместился в волчий сон.
Бум. Перрин занес Мах’аллейнир, украшенный силуэтом волка в прыжке. Того, кто парил.
Бум. Юный Бык прыгнул, целя в горло убийце своих братьев. Губитель сбежал в реальный мир.
Молот нашел цель.
В этот миг и в этом месте нечто отправило Перрина и Губителя в постепенно убыстряющуюся череду мгновенных перемещений между мирами. Они словно замерцали – туда-сюда, туда-сюда, вспышки мыслей и мгновений, серия всполохов, один за другим.
Вокруг погибали люди. Одни из пыли и песка, другие из плоти и крови. Их мир, посреди отражений других миров. Люди в чудно́й одежде и не менее странной броне сражались с монстрами всевозможных форм и размеров. Мгновения, где айильцы превратились в шончан, а те – в нечто среднее между этими двумя народами: копья, светлые глаза и при этом шлемы будто головы чудовищных насекомых.
Во всех этих мгновениях и во всех этих местах молот Перрина ударил в цель, а клыки Юного Быка впились в горло долгожданной добыче. Перрин чувствовал, как на языке кровь Губителя, теплую и солоноватую, и еще он чувствовал, как от соударения вибрирует в руке молот, и слышал, как ломаются кости. Миры сменяли друг друга с быстротой вспышек молний.
Все загремело, задрожало, а затем слилось воедино.
На камнях долины Такан’дар, тяжело дыша, стоял Перрин, все еще охваченный азартом охоты, а перед ним лежало безвольное тело Губителя с размозженной головой. Все было кончено.
Перрин осмотрелся и с удивлением понял, что его окружают айильцы.
– Как вы здесь оказались? – нахмурился он.
