Над головой раздавалось бряцание доспехов двух вышагивающих по балкону Стражей Последнего Часа. Кровь и проклятый пепел! Неужели эти парни никогда не снимают свои доспехи? Их шлемы напоминали головы насекомых. Он мог разобраться с ними в два счета. Балкон был заслонен железными ставнями, чтобы защитить обитателей от ненужных взглядов снизу, но Мэт находился достаточно близко, чтобы видеть двигающихся внутри стражей.
Свет, они так долго там стояли, что у Мэта уже начала затекать рука. Двое Стражей невнятно переговаривались. Возможно, они решили присесть и выпить чашечку чая. Или достать книгу и немного почитать в ночи. Туон определенно должна уволить этих двоих. С какой это стати они так свободно разговаривают на балконе? Здесь ведь могут оказаться убийцы!
Наконец, благодарение Свету, те двое ушли. Мэт попытался сосчитать до десяти, прежде чем раскачаться, но выдержал только до семи. Он толкнул одну из незакрепленных ставен и вскарабкался через балконные перила.
Мэт тихо вздохнул, руки у него болели. Дворец, несмотря на тех двух охранников, оказался далеко не таким неприступным, как Твердыня. Ну, у него, разумеется, имелось еще одно преимущество: он жил в этом дворце, мог спокойно приходить и уходить отсюда. По большей части свободно. Он почесал шею под шарфом — он снова стал носить его. На мгновение ему показалось, что лента превратилась в цепь.
Отец Мэта часто говаривал: не зная броду, не суйся в воду. Все знали, что не было человека честнее, чем Абелл Коутон, но некоторым людям — вроде тех у Таренского Перевоза — нельзя было доверять ни на грош. Абелл говорил, что, торгуя лошадьми, надо всегда знать путь к отступлению.
За те два месяца, которые он прожил во дворце, Мэт изучил каждый выход — каждую трещину и проход, каждое свободное окно. Какие ставни на балконах легко отодвигались, а какие обычно запирались наглухо. Если можешь выбраться отсюда, то сумеешь и забраться внутрь. Он секунду подождал на балконе, не входя в комнату, куда вели балконные двери. Он был на третьем этаже, где останавливаются гости. Он, возможно, в состоянии проникнуть отсюда во дворец, но внутри здание всегда лучше охранялись, чем снаружи. Лучше всего забраться снаружи.
Но при этом совершенно необходимо было все время
К тому моменту, как Мэт вполз через приоткрытый ставень, подтянулся вверх и начал карабкаться к четвертому уровню, у него пот градом катился по лбу, словно муравьи, бегущие по склону холма. Ашандарей иногда бил его сзади по ногам. Он чувствовал запах моря в легком бризе. Сверху все лучше пахнет. Наверное, это потому, что головы всё же пахнут лучше, чем ноги.
«Это глупая мысль», — сказал Мэт сам себе. Что угодно, лишь бы не думать о высоте. Он подтянулся на один из уступов каменной кладки с того, что был футом ниже, и покачнулся. Мэт глубоко вздохнул и только потом продолжил восхождение.
Здесь. Над головой он видел балкон Тайлин. В её покоях было несколько балконов, но он двигался к тому, что был в спальне, а не в гостиной. Другой балкон выходил на площадь Мол Хара, и залезающий на него Мэт был бы виден издалека, как муха в белоснежном пудинге.
Он снова посмотрел на ажурное ограждение балкона. Ему всегда было интересно, сможет ли он залезть на него. И, разумеется, Мэт решил, что сможет, когда выбирался по нему наружу.
Что ж, больше он не станет делать глупостей и впредь не повторит ничего подобного, это уж точно. Только один этот раз, да и то скрепя сердце. Мэтрим Коутон умел позаботиться о себе. Он бы не прожил так долго, рискуя понапрасну, при всем его везении. Если Туон хочет жить в городе, где глава ее армий организует на нее покушения, это ее выбор.
Он кивнул сам себе. Он вскарабкается наверх, очень разумно объяснит ей, что она должна покинуть город и что этот генерал Галган предал ее. Потом он сможет погулять и поиграть в кости. Для этого он и вернулся в город. Если Ранд на севере, там, где все троллоки, тогда Мэт хочет быть от него как можно дальше. Мэт переживал за Ранда, но любой вменяемый человек поймет, что выбор Мэта единственно правильный. Водоворот красок завертелся было, но Мэт подавил его.
Разумно. Он будет очень разумным.
Потея и ругаясь Мэт залез на балкон четвертого этажа, руки у него ныли. Одна из защелок на ставнях болталась точно так же, как тогда, когда он жил в этом дворце. Чтобы попасть внутрь, ему надо было только чуть поддеть защелку крючком из проволоки. Он проник на закрытый балкон, отцепил ашандарей и растянулся на спине, тяжело дыша, словно пробежал всю дорогу от Андора до Тира.
Отдохнув несколько минут, он заставил себя подняться на ноги, затем посмотрел через открытые ставни вниз с высоты четвертого этажа. Мэт очень гордился этим подъемом.
