Он поднял ашандарей и направился к балконным дверям. Туон несомненно перебралась сюда, в комнаты Тайлин. Они были лучшими во дворце. Мэт приоткрыл дверь. Он просто посмотрит внутрь и…
Что-то выстрелило из теней перед ним и врезалось в дверь прямо над его головой.
Мэт упал, перекувырнулся, доставая нож одной рукой и сжимая ашандарей другой. Дверь раскрылась от сильного удара, когда арбалетный болт вонзился в нее.
И тут же выглянула Селусия. Правая сторона ее головы была начисто выбрита, другая прикрыта тканью. Ее кожа была цвета сливок, но любой мужчина, который посчитает ее мягкой, вскоре убедиться в обратном. Селусия может научить наждачную бумагу парочке способов стать пожестче.
Она целилась в него из маленького арбалета, и Мэт обнаружил, что улыбается.
— Я знал это! — воскликнула он. — Ты телохранитель. Ты всегда им была.
Селусия нахмурилась.
— Что ты здесь делаешь, глупец?
— Ох, просто прогуливаюсь, — сказал Мэт, поднимаясь и убирая нож. — Говорят, что ночной воздух очень полезен для парней. Морской бриз. Ну, вроде того.
— Ты сюда вскарабкался? — спросила Селусия, поглядывая через перила балкона, словно искала веревку или лестницу.
— Что? Ты обычно так не взбираешься? Это очень полезно для рук. Улучшает хватку.
Она бросила на него страдающий взгляд, и Мэт обнаружил, что улыбается. Если Селусия охраняет от убийц, то с Туон, вероятно, все в порядке. Он кивнул на арбалет, который все еще был нацелен на него.
— Ты собираешься выстрелить?
Она промолчала и опустила арбалет.
— Премного благодарен, — сказал Мэт. — Так ведь можно человека и без глаза оставить. Не то, чтобы я был против, но теперь их у меня и так уже маловато.
— Что ты сделал? — сухо спросила Селусия. — Сыграл в кости с медведем?
— Селусия! — воскликнул Мэт, проходя мимо нее в покои. — Это же было ужасно близко к шутке! Наверное, приложив немного усилий, мы еще сможем взрастить в тебе чувство юмора. Это была бы такая диковина, что мы могли бы даже отправить тебя выступать в цирке, и брали бы за это деньги. «Заходите и посмотрите на невероятную, смеющуюся со’джин! Только этим вечером и всего-то за два медяка!..»
— Ты поставил свой глаз на кон, не так ли?
Мэт споткнулся, толчком открывая дверь. Он ухмыльнулся. Свет! Это было необыкновенно близко к правде.
— Очень мило.
«Это пари я выиграл, — подумал Мэт. — И не важно как это выглядит со стороны». Мэтрим Коутон был единственным человеком, вынужденным играть в кости, когда на кон поставлена судьба всего мира. Конечно, в следующий раз на его место найдется какой-нибудь другой дурацкий герой. Вроде Ранда или Перрина. Эти двое были так переполнены героизмом, что он буквально течет у них изо рта вниз по подбородку. Он подавил видения, которые попытались было возникнуть. Свет! Он должен прекратить думать об этих двух.
— Где она? — спросил Мэт, осматривая спальню. Простыни на кровати были смяты — он искренне не мог представить себе розовые ленты, привязанные к спинке этой кровати — но Туон нигде не было видно.
— Снаружи, — сказала Селусия.
— Снаружи? Сейчас полночь!
— Да. Время, когда только убийцы и могут прийти. Тебе повезло, что я не целилась, Мэтрим Коутон.
— Проклятье, тебя это не волнует. — сказал Мэт. — Ты её телохранитель.
— Я не понимаю, о чем ты, — сказала Селусия, пряча небольшой арбалет в своих одеждах. — Я со`джин Императрицы, да живет она вечно. Я её Голос и Говорящая правду.
— Прекрасно, — сказал Мэт, поглядывая на кровать. — Ты служишь приманкой, верно? Лежишь вместо нее в её кровати? С арбалетом наизготовку, и пусть убийцы попробуют проникнуть внутрь?
Селусия ничего не ответила.
— Хорошо, где она? — потребовал Мэт. — Кровавый пепел, женщина! Это серьезно. Генерал Галган самолично нанимает людей, чтобы убить её!
— Что? — спросила Селусия. — Ты беспокоишься об этом!
— Треклято верно, да.
— О Галгане не стоит беспокоиться, — сказала Селусия. — Он слишком хороший воин, чтобы поставить под угрозу наши нынешние усилия по стабилизации страны. Криза — вот о ком тебе следует беспокоиться. Она прислала трех убийц из Шончан. — Селусия посмотрела на балконные двери. Мэт впервые заметил пятно на полу, видимо это была кровь. — Я поймала только двух. Жаль. Я думала, что ты — это третий, — она смотрела на него, как будто считая, что он может — вопреки всякой логике — оказаться убийцей.
— Ты — треклятая сумасшедшая, — сказал Мэт, теребя шляпу и подбирая ашандарей. — Я иду за Туон.
— Это имя больше не принадлежит ей, да живет она вечно. Она известна как Фортуона; ты вообще не должен обращаться к ней по имени, а только «Высочайшая» или «Величайшая».
— Я буду называть ее так, как мне треклято нравится, — сказал Мэт. — Где она? — Селусия внимательно его рассматривала.
— Я не убийца, — сказал он.
— Я и не думаю, что ты убийца. Я пытаюсь понять, хочет ли она, чтобы я показала тебе, где она.
— Я её муж, не правда ли?
— Цыц, — сказала Селусия. — Ты только что пытался убедить меня, что ты не убийца, а теперь ты вылезаешь с этим? Глупец. Она в дворцовом саду.
— Сейчас…
