— Темного нельзя убить, — сказала Морейн.
— Я думаю, что справлюсь, — сказал Ранд. — Я помню, что сделал Льюис Тэрин, и там был момент… краткий миг… Это возможно, Морейн, я уверен в этом даже больше, чем в том, что смогу снова запечатать Темного, — это было правдой, хотя он не был по-настоящему уверен, что сумеет справиться с любым из этих подвигов.
Вопросы. Столько вопросов. Может, пора бы уже появиться ответам?
— Темный — часть Колеса, — сказала Морейн.
— Нет. Темный вне узора, — возразил Ранд. — Он вообще не является частью колеса.
— Конечно же, он — часть Колеса, Ранд, — возразила Морейн. —
— Раньше я был глупцом, — сказал Ранд. — И снова буду им. Временами, Морейн, вся моя жизнь, все, что я сделал, кажется невозможной глупостью. Так что значит еще одна невыполнимая задача? Со всеми остальными я справился. Справлюсь и с этой.
Она крепче сжала его руку.
— Ты так вырос, но ты всё ещё просто юнец, верно?
Ранд тут же взял себя в руки, сдержался и не стал огрызаться в ответ. Самый надежный способ показаться мальчишкой — вести себя как мальчишка. Он выпрямился и мягко заговорил.
— Я прожил четыреста лет, — сказал он. — Может, в сравнении с безвременьем Колеса я и юнец. И все же я один из самых старых среди живых.
Морейн улыбнулась:
— Очень хорошо. На других тоже действует?
Он помедлил, но вдруг обнаружил, что ухмыляется.
— На Кадсуане подействовало неплохо.
Морейн хмыкнула.
— А, эта… Ну, зная её, не думаю, чтобы ты обдурил её столь успешно, как тебе кажется. Может, ты и обладаешь воспоминаниями четырехсотлетнего мужчины, Ранд ал`Тор, но это не делает тебя старцем. Будь иначе, Мэтрим Коутон был бы у нас старейшиной.
— Мэт? Почему Мэт?
— Не важно, — сказала Морейн. — Мне не полагается это знать. В душе ты все тот же наивный овечий пастух. А мне другой и не нужен. Льюис Тэрин, при всей его мудрости и силе, не смог сделать то, что должен ты. А сейчас, если ты не против, сделай мне чайку.
— Да, Морейн Седай, — ответил он, немедленно зашагав к чайнику, который стоял на огне. Потом замер и обернулся.
Она лукаво посмотрела на него.
— Просто убеждаюсь, работает ли это еще.
— Я никогда не подавал тебе чай, — запротестовал Ранд, возвращаясь к ней. — Насколько я помню, последние несколько недель, которые мы провели вместе, я сам отдавал тебе распоряжения.
— И правда, — кивнула Морейн. — Подумай о том, что я сказала по поводу Темного. Но сейчас я хочу задать другой вопрос. Что ты собираешься делать теперь? Зачем идти в Эбу Дар?
— Шончан, — ответил Ранд. — Мне нужно попытаться привлечь их на нашу сторону, как я и обещал.
— Мне помнится, — проговорила Морейн, — ты не обещал попытаться, ты пообещал, что сделаешь это.
— Обещания попытаться не многого стоят в политических переговорах, — сказал Ранд. Он протянул вперед руку с растопыренными пальцами и посмотрел через открытый вход наружу. Как будто собирался схватить южные земли. Ухватить, присвоить и защитить их.
Дракон на его руке сиял золотом и багрянцем. «Один Дракон за память потерянную, — он поднял другую руку, с обрубком у запястья. — Другой Дракон… цена, что заплатить обязан».
— Что ты будешь делать, если глава Шончан снова откажется? — спросила Морейн.
Он не говорил ей, что Императрица уже раз отказала ему. Морейн не нужно было говорить. Она просто знала.
— Я не знаю, — тихо сказал Ранд. — Морейн, если они не будут сражаться, то мы проиграем. Если они не примут Мир Дракона, то соглашение будет разрушено.
— Ты потратил слишком много времени на этот союз, — сказала Морейн. — Он отвлек тебя от цели. Дракон не приносит мир, он несет разрушение. Ты не сможешь этого изменить с помощью листа бумаги.
— Посмотрим, — сказал Ранд. — Спасибо за совет, сейчас и всегда. Я не думаю, что одних слов достаточно. Я задолжал тебе, Морейн.
— Хорошо, — согласилась она. — Я все еще хочу чашку чая.
Ранд посмотрел на нее недоверчиво. Потом рассмеялся и пошел ей за чаем.
Морейн держала чашку теплого чаю, которую Ранд принес ей перед уходом. Он стал правителем после того, как они расстались, и сейчас он был таким же застенчивым, как и тогда, когда она впервые увидела его в Двуречье. Может быть, даже больше, чем тогда.
«Может, он такой застенчивый только со мной, — подумала она. — Он верит, что может убить Темного. Это не признак застенчивости». Ранд Ал`Тор, какая странная смесь самоуничижения и гордости. Обрел ли он наконец равновесие? Несмотря на то, что она назвала его сегодня юнцом, его сегодняшнее поведение доказывало, что он уже не юнец, а мужчина.
Но и муж чина совершает ошибки. Часто еще более опасные.
— Колесо плетет, как желает Колесо, — пробормотала она себе под нос, прихлебывая чай. Поскольку его приготовил именно Ранд, он получился таким же ароматным и вкусным, как в былые добрые времена. Не тронутый тенью Тёмного.
Да, Колесо плело, как хотело. Иногда ей хотелось, чтобы плетения были более доступны пониманию.
— Всем ли понятно, что делать? — спросил Лан, поворачиваясь в седле.
