Лойал шагнул в лес слишком тихих деревьев, Эрит была рядом с ним, другие Огир окружили их. У всех или лежали на плечах топоры, или были в руках длинные ножи, поскольку Огир пришли сражаться. Уши Эрит вздрагивали; она не была Древопевцем, но она чувствовала, что деревьям плохо.
Это было действительно ужасно. Он бы не смог объяснить ощущение здоровых деревьев, как не смог бы объяснить ощущение ветра на своей коже. От здоровых деревьев шла правильность, подобная запаху утреннего дождя. И хотя правильность не издавала ни звука, но звучала как мелодия. Когда он пел деревьям, то купался в этой правильности.
В этих же деревьях не было этой правильности. Если он приближался к ним, то что-то слышал. Кричащую тишину. И это не было звуком, только чувством.
В лесу перед ними развернулась битва. Армии Илэйн медленно отступали на восток, покидая лес. Они уже почти достигли края Браймского Леса. Как только они оставят лес, им придется срочно отступить к мостам, переправиться, и сжечь их за собой, уничтожая залпами огня троллоков, которые попытаются навести собственные мосты и переправиться вслед за ними. Башир надеялся, что ему удастся сильно сократить численность врагов на переправе через Эринин, прежде чем они двинутся дальше на восток.
Лойал был уверен, все это послужит увлекательным сюжетом для его книги, когда он напишет ее. Если напишет… Его уши расправились, как у Огир, начинающего песнь войны. И он присоединил свой голос к другим, радуясь грозной песне — зову крови, зову смерти — заполнившей пустую тишину деревьев.
Он побежал вместе с другими, рядом с ним Эрит. Лойал вырвался вперед, топор над головой. Ярость переполняла его, вытесняя все мысли. Троллоки не только убивали деревья, они забирали их душу…
Зов крови, зов смерти.
Под рёв песни Лойал, размахивая топором, врубился в ряды троллоков, Эрит и еще один Огир присоединились к нему и остановили главный удар троллоковых сил в этом месте. Он не намеревался возглавить атаку Огир. Но все-таки сделал это.
Он ударил по плечу троллока с головой барана и отрубил ему руку. Тело завопило и упало на колени, и Эрит пнула его в лицо, отбрасывая назад в ноги стоявших за ним троллоков.
Лойал не прервал своей песни, зова крови, зова смерти. Пусть их услышат! Пусть их услышат! Взмах за взмахом. Рубка мёртвой древесины, вот что это было. Мертвая, гниющая, мерзкая древесина. Он и Эрит бились рядом со старейшиной Хаманом, который откинул назад и прижал уши и выглядел страшно свирепым. Спокойный старейшина Хаман. Он тоже был в ярости.
Обескровленные в бою ряды Белоплащников, на помощь которым пришли Огир, расступились, освобождая путь для Огир.
Он пел и сражался, ревел и убивал, ударяя троллоков топором, предназначенным для того, чтобы рубить деревья, и никогда — плоть. Работа с древесиной была почетным занятием. Это же… это было уничтожение сорняков. Ядовитых сорняков. Удушающих сорняков.
Он продолжал раскалывать троллоков, забываясь в зове крови и смерти. Троллоки начали бояться его. Он видел ужас в их глазах-бусинках, и ему это нравилось. Они привыкли к бойцам, которые были меньше их.
А вот пусть теперь попробуют кого-то равного себе по росту. Троллоки рычали, а Огир давили на них, заставляли отступать. Лойал обрушивал удар за ударом, отрубал руки, рассекал тела. Он вломился между двумя троллоками с медвежьими мордами, рухнувшими под его топором, он кричал в ярости — теперь в ярости из-за того, что троллоки сделали Огир. Они должны были наслаждаться миром в стеддинге. Они должны были строить, петь и растить.
Они не могли. Из-за них… эти сорняки им не позволили! Огир были вынуждены убивать. Троллоки превратили строителей в разрушителей. Они вынудили Огир и людей вести себя как они, троллоки. Зов крови, зов смерти.
Хорошо, пусть видит Тень, как опасны могут быть Огир. Они будут сражаться и будут убивать. И сделают это лучше, чем человек, троллок или Мурддраал могли себе представить.
Лойал видел страх троллоков, видел ужас в их глазах — они начинали понимать.
— Свет! — воскликнул Галад, выходя из боя. — Свет!
Атака Огир была ужасна и достойна славы. Как же сражались эти создания — уши откинуты назад, глаза широко раскрыты, широкие плоские, как наковальни, лица. Они преобразились, все их спокойствие исчезло. Они прорубались через ряды троллоков, повергая этих зверей на землю. Второй ряд Огир, состоящий в основном из женщин, добивал троллоков с помощью длинных ножей, убивая любого, кому удалось пробиться сквозь первую наступающую линию.
Галад считал троллоков, в которых было перемешано человеческое и животное начала, жуткими, но сейчас Огир выглядели куда как более страшно. Троллоки были просто отвратительны… но Огир раньше всегда были такими спокойными, добрыми, учтивыми… Только посмотреть, как они, впав в ярость, распевают жуткую песню и сражаются своими огромными топорами в рост человека… Свет!
