Солдаты были заняты тем, что сгоняли в кучу слуг. Тех, кто пытался убежать, они убивали из луков, стрелы из которых летели очень далеко. Двигавшихся слишком медленно пленных, они окружали и валили на землю.
Эгвейн захотелось обнять Источник и что-нибудь сделать. Призвать огонь и молнии на этих захватчиков. У неё все еще был са`ангриал Воры. Она могла бы…
Она отбросила эти мысли. Эгвейн была окружена врагами, и, судя по быстрой реакции направляющих, они легко опознавали Айз Седай. Если она призовет Силу хоть на краткий миг, то будет убита прежде, чем сможет улизнуть. Прижавшись под плащом к Гавину, Эгвейн надеялась, что никто из направляющих Шары не приблизится достаточно близко, чтобы ощутить ее способность направлять. Она может использовать плетение, чтобы скрыть свои способности, но тогда все-таки придется направлять. Решится ли она?
Они прятались около часа или больше. Если бы облачность не была такой плотной, точно уже наступившие сумерки, их бы непременно нашли, с плащом или без него. Она чуть не вскрикнула, когда какие-то солдаты из Шары вылили несколько ведер воды на поленницу, загасив огонь и замочив их обоих.
Она не знала, что делается с ее собственной армией, хотя и опасалась худшего. Направляющие Шары и большая часть их войска быстро прошли через лагерь, сразу направляясь на поле боя. Брин и Амерлин пропали, а в тылу вдруг появилась эта вражеская армия…
Эгвейн почувствовала дурноту. Сколько сейчас умирало ее солдат, сколько уже умерло? Гавин схватил ее за руку, он почувствовал ее состояние, покачал головой и одними губами изобразил:
— Подожди до ночи.
— Они же там умирают! — также ответила она.
— Ты не можешь помочь.
Это было правдой. Она позволила ему удержать себя, позволив его знакомому запаху успокоить её. Но как она может просто ждать, пока её солдаты и Айз Седай гибнут? Свет, тут была почти вся Белая Башня! Если ее армия будет уничтожена, и женщины вместе с ней…
«Я Престол Амерлин, — твердо сказала она себе. — Я буду сильной. Я выживу. И пока я живу, Белая Башня будет стоять».
Она все еще позволяла Гавину обнимать себя.
Авиенда ползла по скале подобно ящерице, которая зимой ищет тепло. Её пальцы, несмотря на мозоли, начали гореть от сильного мороза. На Шайол Гул было холодно, и воздух тут так вонял, как будто шёл из могилы.
Руарк подполз к ней слева, Каменный Пёс по имени Шаен — справа. На обоих были красные шуфы сисва’й’аман. Она не знала, что делать с Руарком, вождём клана, который носил эту шуфу. Он никогда об этом не говорил и вёл себя так, как будто шуфы не существовало. Так было со всеми сисва’й’аман. Эмис ползла справа от Шаена. На этот раз никто не возразил, когда Хранительницы Мудрости решили пойти с разведчиками. В таком месте, как это, да еще в такое время глаза способного направлять могут увидеть то, что глаза обычного человека не заметят.
Авиенда бесшумно, несмотря на многочисленные ожерелья, двинулась вперед. На этих скалах не росли растения, не было даже мха или лишайника. Сейчас они находились глубоко в Запустении. Настолько глубоко, насколько это вообще было возможно.
Руарк первым достиг хребта, и она увидела, как он напрягся. Авиенда присоединилась к нему и заглянула за край скалы, прижимаясь к земле, чтобы ее не заметили. Даже дыхание замерло у нее в горле.
Она слышала рассказы об этом месте. Истории об огромной кузнице у основания горного склона, мимо неё бежал одинокий чёрный ручей. Вода в нём так ядовита, что убьёт любого, кто к ней прикоснётся. Раскалённые печи усеивали всю долину словно зияющие раны, застилая все вокруг кроваво-красным туманом. Ещё будучи Девой, она слушала с широко раскрытыми глазами рассказы старых хранительниц очага о существах, работавших в кузницах Тени, существах, которые не были ни мёртвыми, ни живыми. Молчаливые, ужасные и жестокие существа двигались безжизненно — как стрелки часов.
Кузнецы не обращали внимания на людей в клетках, чья кровь будет пролита, чтоб закалить выкованные мечи. Пленники были все равно как куски железа. Хоть Авиенда находилась слишком далеко, чтобы слышать человеческие крики, но она чувствовала их. Её пальцы впились в камень.
Шайол Гул возвышался над долиной, его черные склоны впивались в небо, словно зазубренный нож. Склоны были покрыты разрезами, будто кожа человека, которого секли сотни раз, и каждый удар оставлял рану, из этих трещин вырывались струи пара. Возможно, пар и создавал туман, висевший над долиной. Туман клубился и поднимался, как будто долина была чашкой с жидкостью.
— Ужасное место, — прошептала Эмис.
Авиенда никогда не слышала такого ужаса в голосе женщины. От этого её пронизало холодом, как от ледяного ветра, который трепал их одежду. Далёкие звуки от ударов сотрясали воздух — кузнецы работали. Чёрный столб дыма, не рассеиваясь, поднимался над ближайшей кузницей. Он подобно пуповине вздымался к облакам, из которых с ужасающей частотой сыпались молнии.
Да, Авиенда слышала истории об этом месте. Те истории не могли передать настоящей правды. Ни одна не могла описать это место. Нужно было самому почувствовать его.
