Фортуона точно обратилась в металл, когда подъехал капитан-генерал Галган. В отличие от Мэта он был одет в черные доспехи, а не в форму, и носил их умело. Истинный командир, возвышавшийся над всеми, точно башня, он был ее главным соперником и ее главным преимуществом. Разумеется, в его положении любой человек стал бы ее соперником. Это нормальный порядок вещей — единственно верный порядок.
Мэтрим никогда не станет конкурентом для нее. Она все еще не знала, что думать об этом. Часть ее — малая, но совсем не слабейшая — не без основания полагала, что его следует убрать именно по этой причине. Разве Принц Воронов не служил постоянным пробным камнем для императрицы, все время угрожая ей и тем закаляя?
Ей не хотелось устранять Мэтрима. Во всяком случае, она не могла этого сделать, пока не понесет от него ребенка; поступить иначе, значит отвергнуть предзнаменования.
Он был таким странным. Каждый раз, когда она думала, что может предвидеть его поведение, она убеждалась в обратном.
— Ваше Величество, — сказал Галган, — мы почти готовы.
— Принц Воронов недоволен задержками, — сказала она. — Он боится, что мы присоединимся к битве слишком поздно.
— Если бы Принц Воронов имел хоть какое-то реальное представление об армиях и сражениях, — сказал Галган, его тон показывал, что он не верит в то, что такое возможно, — он бы понимал, что перемещение сил такого размера требует немалых усилий.
До прибытия Мэтрима Галган был самым высокопоставленным среди Высокородных, кроме самой Фортуоны. Ему не понравилось, что его так неожиданно сместили. Пока еще Галган командовал всеми войсками, и Фортуона собиралась и впредь оставить за ним эти полномочия. В тот день, несколько раньше, Галган поинтересовался у Мэта, как он собирается объединить их армии, а Мэт воспринял вопрос как предложение заняться этим. Принц Воронов расхаживал повсюду, отдавал приказы, но не командовал. Власть его была неполной, Галаган мог остановить его одним словом.
Но он этого не делал. Очевидно, желал увидеть, как Мэт справляется с командованием. Галган, прищурившись, наблюдал за Мэтом. Он не вполне понимал, как Принц Воронов вписывается в командную структуру. Фортуоне еще предстоит принять решение по этому поводу.
Неподалеку порыв ветра поднял в воздух облако пыли, обнажив небольшой череп грызуна, торчащий из земли. Еще одна примета. В последнее время ее жизнь изобиловала ими.
Конечно, это был знак опасности. Как если бы она прогуливалась в высокой траве, лавируя между охотящимся лопаром и ямами-ловушками, приготовленными для неосторожных. Возрожденный Дракон преклонил колено перед Хрустальным Троном, и его появление сопровождалось знамением в виде цветущих персиковых деревьев — самое сильное из известных ей знамений.
Войска шли мимо, время от времени офицеры криком задавали ритм, чтобы солдаты шагали в ногу. Казалось, даже ракены кричат в такт марширующим. Это означало, что она отбывает на неведомую ей войну в едва знакомые края. А ее владения здесь будут практически беззащитны, а командовать армиями будет лишь недавно доказавший свою верность чужестранец.
Великие перемены. Её решение могло подорвать ее власть и, возможно, разрушить саму Империю. Мэтрим не понимал этого.
«Призови моего супруга», — просигналила Фортуона, забарабанив по подлокотнику трона.
Селусия огласила приказ посыльному. Спустя некоторое время верхом подъехал Мэт. Он отказался от подарка в виде новой лошади по серьезной причине. Он лучше разбирался в лошадях, чем ее собственный императорский конюший. По-прежнему. Типун. Какое глупое имя.
Фортуона встала. Немедленно все поблизости склонились в поклоне. Галган спешился и опустился на колени. Все прочие простерлись ниц. Императрица, встающая для провозглашения, означала официальное повеление Хрустального Трона.
— Кровь и пепел, — сказал Мэтрим. — Опять поклоны? Вашему народу что, больше нечем заняться? Я могу предложить на выбор пару дюжин вещей, если сами не можете придумать.
Краем глаза она заметила улыбку Галгана. Он полагал, будто знает, что она собирается сделать. Но он ошибался.
— Я именую тебя Нотай, так как ты принесешь разрушение врагам Империи. Пусть твое новое имя произносят отныне и во веки, Нотай. Я провозглашаю, что Нотай, Принц Воронов, возводится в ранг Маршала наших армий. Пусть это будет оглашено, как моя воля.
Маршал. Это значило, что если Галган падёт, Мэт примет командование. Галган больше не улыбался. Он должен теперь все время быть начеку, оглядываясь через плечо, чтобы Мэт не одолел его и не взял власть в свои руки.
Фортуона села.
— Нотай? — переспросил Нотай.
Она взглянула на него. «Придержи свой язык, хотя бы раз, — мысленно взмолилась она. — Пожалуйста».
— Ладно, мне даже нравится, — сказал Нотай, поворачивая лошадь и рысью скача прочь.
Галган вернулся в седло.
— Ему придется научиться преклонять колени, — пробормотал генерал, затем пришпорил лошадь вперед.
