Умела она и стрелять, и перевязывать раненых. С нами она была всегда вместе и в пеших переходах, и на зимних ночевках в лесу, и в разных боевых переделках. И как бы тяжело и неуютно было нам всем, Ирина Константиновна никогда не теряла своего женского обаяния, никогда не видел я ее растерянной и безучастной к нам, желторотым юнцам. Она всегда была нам заботливой матерью. А для меня в ее санитарной сумке всегда находился сухарик. Она выдавала его мне всегда, будто бы чувствуя, что без него я не сделаю следующего шага. Я помню, как однажды на переходе от Грозного к Моздоку на вторые сутки форсированного марша, на коротком привале я упал от усталости на мокрую землю и не хотел больше вставать, несмотря на громкую команду «Подъем!» Я очень тогда устал и был голоден. Мои товарищи прошли бы мимо меня. Но тут случайно оказалась наша мама. Она подняла меня с земли и повела вперед, в голову нашей колонны. Сунула мне в руку сухарик и сказала: «Держись! Старайся быть впереди! Здесь тебе будет легче идти». И я пошел, и в тот день не отстал от товарищей. А после этого всегда уводил с собой вперед всех, кого бессилие бросало на землю. На войне ведь не всегда погибали от пули. Там надо было научиться преодолевать не только раны и страх быть убитым, там надо было научиться преодолевать простую физическую слабость. Этой наукой я обязан был Ирине Константиновне.
Из нашей роты Ирину Константиновну перевели в санчасть полка и даже присвоили ей офицерское звание лейтенанта. В 1943 году во время боевых действий на Кубани она стала инструктором политчасти полка. Говорят, что в нее влюбился наш полковой комиссар Беляев. Он перевел ее к себе в штаб. Любовь эта была обычная, фронтовая. Но мы не судили нашу общую маму. Она была неподсудна. А любовь ее к комиссару была бескорыстна. Да и он был человеком приличным, настоящим комиссаром. Мы не ревновали его к Ирине Константиновне.
Меня он знал лично как комсорга артиллерийской батареи и, наверное, по характеристике Ирины Константиновны еще по партизанскому батальону. И однажды вместе с майором Полушкиным спас меня от жестокого наказания за невольно допущенную ошибку в бою. Я расскажу об этом позже.