Были, конечно, и неудачи. В самом начале их причиной был недостаток опыта. А к лету 1942 года наших командиров стала подводить излишняя самоуверенность. Не заметили они, что немецкое командование тоже к этому времени научилось жестоко расправляться с разрозненными, хотя и дерзкими и отважными нашими группами. Так, жестокому разгрому в Смоленских лесах в конце весны – начале лета 1942 года подверглась сводная группа нашего полка в количестве четырехсот человек под командованием заместителя командира полка майора-пограничника Быкова. В составе этой группы была вторая рота нашего батальона. Только третья ее часть вместе с командиром Королькевичем смогла в июле месяце уйти от преследования фашистских карателей и перейти линию фронта.
В последние годы нам, ветеранам полка, удалось собрать и издать воспоминания участников отважных рейдов боевых групп во вражеский тыл. В своих бесхитростных рассказах они без претензий на какие-либо особые почести и заслуги рассказывают, как и почему добровольно уходили на войну, как уходили во вражеский тыл, не ведая опасности, как нарывались на вражеские засады, как учились переживать невзгоды, потери, а, главное, как учились уничтожать врага.
И все-таки до сих пор мало кто знает о том, что такой полк был, что он внес свой вклад в дело разгрома фашистов под Москвой, что он полностью состоял из необученных добровольцев – рабочих московской типографии «Красный пролетарий», служащих отделений банков и сберкасс Коминтерновского, Дзержинского, Красногвардейского районов Москвы, рабочих московских заводов «Борец» и имени Орджоникидзе, служащих московской милиции, рабочих подмосковных городов Подольск, Балашиха, Раменское и, наконец, из школьников, желторотых недорослей московских, мытищинских, пушкинских, ивантеевских, балашихинских, перовских, люберецких, талдомских, загорских и дмитровских школ. И только сами эти участники могли бы объяснить причины высокой боеспособности этой нерегулярной, не прошедшей специальной подготовки и не оснащенной необходимым вооружением части.
Мы были все настоящими добровольцами. Нас никто не принуждал, кроме собственного сознания, взять в руки любое оружие и вступить в бой с врагом. Нас не останавливали при этом ни возраст, ни физические ограничения по здоровью, ни возможность получить бронь.
В составе полка были люди уже очень взрослые и мальчишки, еще не успевшие стать мужчинами, были спортсмены – студенты Института физкультуры, рекордсмены и чемпионы страны, такие как гиревики-штангисты Израил Механик, Николай Кузнецов, альпинист Ушацкий, воздушный гимнаст Немчинский, боксер Виктор Князев. А рядом с этими богатырями в строю стояли очкастые, узкогрудые бухгалтера, совслужащие наркоматов и мы, вчерашние школьники.
Силу нам всем давало сознание необходимости участия в общем бою. Говорю это без всяких претензий на признание. Знаю, что не только мои однополчане были одержимы этой самоотверженной идеей. Жалко, что настало сейчас такое время, когда новое поколение оказалось не в состоянии это понять и оценить. Оценить не для нас. Оценить это для себя, чтобы представить себя в подобных обстоятельствах. Наверное, только мы сами можем объяснить и себе и другим причину, по которой мы быстро научились владеть оружием, применять его в бою и действовать организованно, сообразно обстановке. Дело в том, что на все командные должности в полк с самого начала пришли командиры-пограничники, проходившие накануне войны учебу в Высшей пограничной школе. Это были не просто пограничники. Все они имели опыт охраны границы и боевых действий с диверсантами.
Пограничником был наш первый командир полка полковник Махоньков, его заместитель майор Быков, начальник штаба майор Казначеев, командиры батальонов и рот капитаны и лейтенанты Полушкан, Колесников, Ананко, Нетесов, Гладков и другие, имена которых уж теперь не вспомнить. Я назвал только тех, кого лично знал. А познакомились с ними я и мои новые товарищи на первом комсомольском собрании полка в феврале 1942 года там же, за стенами Ивановского монастыря в Малом Ивановском переулке.
Совсем недавно руководство юридического института МВД, который располагается на территории нашего бывшего полка, пригласило меня с моим однополчанином и сверстником А. И. Лапшиным на встречу со студентами. Встреча эта состоялась в том же зале, в котором 53 года назад прошло наше первое полковое комсомольское собрание. Я узнал этот зал только потому, что помнил с тех пор, на каком этаже он был. Но убранство его теперь выглядит иначе. Стены отделаны под дуб. На окнах шторы. На потолке и стенах – современные светильники. Рядами поставлены кресла. А в креслах сидели такие же молодые, как когда-то мы, студенты-первокурсники. Но, увы, они были на нас непохожи. И, как мне показалось, слушали наши воспоминания только из уважения, но без доверчивого интереса. Уверен, что будь мы такие тогда, вряд ли мы способны были бы на то, на что шли.