Учеба пошла с того дня и днем, и ночью. На классных занятиях нас познакомили со всеми применявшимися тогда моделями противопехотных мин, в том числе немецких. Показали образцы самодельных устройств, изготовлявшихся в партизанских лесах. Потом стали учить методам минирования со скрытыми подходами к объектам, шоссейным и железным дорогам. На территории школы для этого были устроены полигоны. А в лесу на лыжах в белых маскхалатах мы с азартом друг против друга устраивали засады, нападали, отступали, стреляли холостыми патронами, бросали взрывпакеты, снимали часовых, по ночам подкрадывались к окрестным деревням и оглашали их боевыми криками атаки. Особенно доставалось маленькой лесной деревушке с веселым и добрым русским названием Масляные Горочки. Почему-то старшина школы Коньков и старший инструктор Нетесов чаще всего ночные наши вылазки и атаки организовывали именно около этой деревни. Но мы очень скоро разгадали причину. Старшина Коньков выдавал нам для учебного боя холостой боезапас. Но однажды холостых патронов у него не оказалось и он выдал нам боевые с тем, чтобы мы их сами разрядили, то есть вытащили пули, заткнув гильзы бумажными пыжами. Мы решили этого не делать, договорившись, что во время «боя» стрелять будем вверх. И вот, однажды ночью, из леса против деревни Масляные Горочки захлопали тугие, не похожие на холостые винтовочные залпы. Над крышами домов засвистели настоящие пули. А кто-то из ребят ухитрился бросить несколько немецких яичек-гранат. Раздалось удалое «Ура!» и мы кинулись на штурм деревни. И вдруг услышали визгливый крик старшины Конькова: «Прекратить стрельбу», а при этом и еще кое-что. Тут же оказался и старший лейтенант Нетесов. Они со старшиной, оказывается, во время наших ночных штурмов этой деревни проводили приятные вечера с деревенскими невестами и одновременно были посредниками в проведении учебы. Они тоже были тогда молоды и на выдумки были тоже горазды. Однако после этого случая старшина Коньков самолично проверял наши подсумки, но опасная игра с огнем все же продолжалась. Нас учили делать взрывные заряды и подрывать их. Выдавали для этого толовые шашки и в порошке аммонал, аммотол и что-то еще. Мы сами делали взрывные и зажигательные смеси и с их помощью взрывали мнимые мосты, рельсы. Но учебных занятий нам, казалось, было мало. И мы у того же Конькова набирали этого добра про запас. В наших мешках тогда было много кое-чего. И на досуге друг перед другом мы устраивали соревнования по подрыву самодельных зарядов и добивались совершенства. Считалось шиком зажечь короткий бикфордов шнур от цигарки и, подержав шашку в руке, бросить ее так, чтобы она взорвалась сразу в момент падения. В другом случае, зажигая от той же цигарки шнур, считалось таким же профессиональным шиком спокойно повернуться спиной к зашипевшей змейке шнура и пройти несколько шагов, а потом упасть на землю, прежде чем раздастся взрыв. Несчастных случаев у нас тогда не было, но в других подразделениях от такой удали бывали печальные последствия.