Школа эта была создана недалеко от владимирского города Покров, в лесу, на берегу озера Введенское. До того как она там обосновалась, на ее территории находилась колония для осужденных женщин. Однажды, спустя много лет, возвращаясь из Владимира с конференции музейных работников России (было это в конце 70-х годов), зимой, проехав Покров, я стал внимательно следить за дорогой. В этих местах я не бывал с той поры, когда в окрестных лесах в конце зимы 1942 года мы постигали науку партизанской войны. Тогда это была большая репетиция перед отправкой в настоящий партизанский лес. А теперь я гадал, увижу ли тот поворот с Горьковского шоссе в густую чащу елового леса. Ведь всего два раза туда и обратно почти сорок лет назад я пересек в том месте шоссе лыжным маршем от станции Петушки. А обратно возвращались уже с лыжами на плечах, так как тогда уже начиналась весенняя оттепель. Ехал и гадал. Попросил шофера не спешить. И, наконец, вовремя увидел я тот поворот и попросил шофера свернуть в него. Мои спутники удивились. Пока мы ехали после поворота лесной дорогой, я коротко объяснил им причину моей просьбы. Конечно, они заинтересовались. Наш автомобиль вдруг подъехал и уперся в мрачные железные ворота, от которых вправо и влево тянулась глухая высокая стена. Никаких вывесок на воротах не было. Стучать в них я не стал. Мне и так было ясно, что территория вновь оказалась занятой по довоенной принадлежности. Это подтвердила мне потом директор Владимирского Музея-заповедника А. И. Аксенова. Она рассказала, что здесь уже давно находится колония для молодых осужденных женщин. Я рассказал ей свою историю этих мест. А она, кстати, сообщила, что там же, где-то за озером Введенским, произошла в небе трагическая катастрофа и гибель Юрия Гагарина. Моя история ее тоже заинтересовала, и она даже задумала как-нибудь обозначить это место. Ведь там в лесном зимнем лагере проходили подготовку и 88-я и 99-я специальные части, созданные в Москве для действий в тылу врага, и боевые группы нашего полка.
Потом я еще несколько раз по той же дороге проезжал знакомый поворот и сворачивал в него, и подъезжал к глухим железным воротам. Но никаких знаков на них и на стенах не видел. Забыла, видимо, Алиса Ивановна мой рассказ, не вписался он в ее планы музеефикации Владимирского края.
Ранним морозным февральским утром наши роты вывалились из вагонов поезда на станции Петушки. По команде встали на лыжи. Комбат приказал нам двигаться поротно с разведкой и боевым охранением. Наша учеба началась прямо здесь. Разведка пошла по азимуту открытым всем ветрам полем. За ней вышли в боевое охранение отделения нашего взвода. А за нами заскользили обе роты. Идти оказалось недалеко – три, а может, пять километров до Горьковского шоссе. По всем правилам, с боевыми предосторожностями пересекли шоссе и углубились в лес. И тут увидели шлагбаум с будкой у входа на территорию, огороженную колючей проволокой. Железные ворота и стена появились, очевидно, после войны.
Вся территория, огороженная проволокой, была застроена двухэтажными деревянными домами. В них и разместились наши комсомольские роты.
День в школе начался с завтрака. А потом состоялась в клубе встреча с начальником школы, майором госбезопасности Зуевым (с одним ромбом в петлице) и начальником штаба школы полковником (четыре шпалы в петлице) Никулочкиным. Тогда же мы познакомились и со старшим лейтенантом-пограничником Нетесовым. Он был в школе старшим инструктором по тактике партизанских действий.