Словом, очень азартно и с большим интересом проходила наша учеба в лесу, в окрестных деревнях города Покров, по берегам озера Введенское. А азарта и увлечения добавляли нам еще и прибывшие к нам в качестве инструкторов настоящие партизаны-диверсанты из соединения легендарного Ковпака. После излечения от ран в Москве и получения наград в Кремле их на несколько дней откомандировали в нашу школу для передачи опыта. Нашей учебной группе достался красивый молодой партизан, назвавшийся нам Платоном Воронько. Встретились мы с этим человеком всего один раз в жизни, а запомнили на всю жизнь. Под его руководством мое отделение для выпускного экзамена и показных занятий (вслед за нами в школу должна была прибыть другая часть) целую неделю закладывало фугас. Началось с того, что наш инструктор рассказал нам про этот заряд, про то, как ему приходилось уже это делать по-настоящему на дорогах в окрестностях древнего Путивля. Рассказывал он нам и про Артема Сидоровича Ковпака, про партизанскую жизнь в глубоком тылу врага. Потом он рассказал про необычные взрывные свойства минного пороха. Мы получили его у старшины Конькова целых 25 килограмм. После этого сами по инструкции нашего наставника приготовили специальную зажигательную смесь из сахарной пудры и древесного угля. Впервые в жизни пришлось употребить сахар не по привычному назначению. Несколько раз мы эту смесь опробовали. Горело безотказно. Дело в том, что минный порох от обычного пламени не загорался. Ему для этого нужна была более высокая температура. А сама смесь тоже загоралась от специального патрона, который нужно было привести в действие подрывной машиной. Потом мы на обрывистом берегу долбили промерзшую землю и выкопали глубокую галерею, в которую заложили упакованный в пакет порох вместе с зажигательной смесью и взрывным патроном, от которого протянули провод к взрывной машине в укрытии. Галерею набили кусками льда и плотно забутили землей. Наш инструктор при этом объяснял, что в настоящий боевой фугас обычно закладывают обломки металла для осколочного действия, что чем плотнее будет забито отверстие галереи, тем сильнее будет взрывная волна. Он рассказал, что на его глазах такой фугас килограммов на двести пороха опрокидывал немецкие автомашины и бронетранспортеры. Наконец, мы все сделали, как научил нас партизан-ковпаковец Платон Воронько, и спрятались в укрытии с взрывной машиной. А на другом берегу озера выстроилась уже шеренга вновь прибывших курсантов. По команде я крутанул ручку. Все мы еще плотнее прижались к земле в ожидании взрыва, а его не было. В сознании мелькнула мысль о какой-нибудь ошибке, о неправильном соединении концов провода с взрывным патроном. Я даже высунулся из-за укрытия и вдруг увидел, как из-под обрыва под нами выплеснулась огненная масса, а взрыв получился глухой и мягкий, под нами колыхнулась земля. А лед и куски дерева, которыми мы начинили наш фугас, через все озеро долетели до шеренги зрителей. Они падали у их ног.
К вечеру после сдачи фугасного экзамена я заболел. Температура у меня поднялась до 39°. А на следующий день нам предстояло уезжать в Москву. Ирина Константиновна дала мне каких-то таблеток. Ребята все ушли на прощальный вечер с командованием школы, я метался в жару и все думал о том, как завтра дойду до станции Петушки. Однако утром пришлось вставать и тем же открытым полем идти пять километров. Дул сильный ветер, я еле успевал за своими товарищами. На станции еще пришлось ожидать поезда. Наконец, он подошел, но вагоны были холодные, без отопления. Однако в нашем отсеке собралась очень теплая компания. С нами в Москву ехал наш партизан-инструктор. Он узнал, что я болен и полечил меня из своей фляжки спиртом, а потом мы почти всю ночь слушали рассказы бывалого партизана-подрывника. И вдруг он начал нам читать стихи. Это были его стихи о войне, о любви, о верности, о родине, об Украине. А потом Платон стал нам петь украинские и русские песни. Пел он прекрасным бархатным баритоном. Очень понравилась нам тогда всем казачья песня «Любо, братцы, любо!». Совсем недавно мы все ее услышали, как махновскую песню в кинофильме «Александр Пархоменко». А у Платона Воронько она прозвучала как задушевная, удалая песня русского казака: «Нам бы только волюшку во зеленом полюшке». С тех пор я и запомнил ее и ее исполнителя Платона Воронько, с которым больше никогда не пришлось встретиться.