Целый день мы толкали наши «вездеходы» – полуторки ГАЗ, буксовавшие по разогретой под мартовским солнцем грязной грунтовой дороге. Наконец под вечер мы выехали на твердый и ровный грейдер и к ночи быстро доехали до какого-то большого города. Им оказался Нальчик – столица Кабардино-Балкарской АССР. Остановились у какого-то четырех или пятиэтажного дома, со светящимися электричеством окнами. Светомаскировка здесь тогда уже была снята. Оказалось, что дом этот назывался Кабардино-Балкарским педагогическим институтом имени В. И. Ленина. В одной из его аудиторий мы и расположились на ночлег. А утром сюда пришли студенты и очень удивились, увидев нас спящими на их учебных столах. Мы, также как и эти студенты, не знали, зачем сюда приехали. Я тогда придумал шутку, будто бы нас без экзамена приняли в педагогический институт. «Учеба» у нас оказалась здесь недолгой, в тот же вечер мы отправились дальше из Нальчика в сторону гор. Скоро наши «Горьковские вездеходы» стали натужно реветь своими двигателями. Несколько раз мы въезжали в туман. Дорога петляла, и иногда наши кузова накренялись вправо или влево. Нам не было видно в темноте, что глубоко внизу, под колесами наших полуторок шумел какой-то поток. Наконец из-за очередного поворота мы въехали в какое-то селение, неожиданно удивившее нас ярким электрическим светом в домах на единственной, тянущейся вдоль какой-то реки улице. Взводный объявил, что мы приехали в селение Верхний Чегем. Подъехали к какому-то зданию. Это была местная средняя школа. В ней мы и переночевали. А утром, проснувшись, увидели это необычное селение среди красивых гор, вдоль глубокой речки Чегем, перегороженной посередине селения плотиной гидроэлектростанции. Она тоже носила имя Ленина и построена была едва ли не по знаменитому плану ГОЭЛРО. Эта электростанция и лампочки Ильича сделали селение Верхний Чегем столицей горной Балкарии. Наверное, они символизировали достижения национальной политики в годы первых пятилеток нашего государства в этом, еще диком кавказском ущелье. Наверное, ораторы на торжественных собраниях возвещали в своих речах о том, что лампочка Ильича осветила братскому балкарскому народу путь к социализму. Может, употреблялись и другие слова. Однако не в них оказалась суть. Прошагавшие в те годы по Чегемскому ущелью столбы электропередачи принесли в балкарские селения свет новой жизни, а результат получился обратный. В недолгие месяцы фашистской оккупации и здесь случались факты предательства с переходом части населения на сторону врага. Вот теперь и здесь наступала жестокая расплата. Наше появление в Верхнем Чегеме опять явилось предвестником беды целого народа. Люди в этом селении встретили нас настороженно, тревожно. А мы опять делали вид, что прибыли сюда по иным причинам.
С нами из Нальчика прибыла группа оперативных работников НКВД. Местной администрации они сообщили, что будут вести здесь подготовку к переписи населения. По этой легенде на следующий день после приезда мы начали сопровождать «переписчиков» по окрестностям Чегема, вверх и вниз по ущелью и по его высоким и крутым склонам, на которых вместе со стадами овец и коров жили пастухи. Работа, которую делали оперативники, действительно была похожа на репетицию якобы предстоящей переписи. Но на деле шел учет, регистрация населения, определение местоположения конкретных семей и отдельных лиц в связи с предстоящим выселением. Мы же охраняли «переписчиков», а они и посвятили нас в конце концов в тайну предстоящей операции, хотя и так было понятно, к чему идет дело.
С тех пор мне никогда не приходилось бывать в этих местах. Лишь случай подарил мне возможность на всю жизнь запомнить виды одного из самых красивых мест Кавказа. Время года тогда было не очень подходящее для очарованного взгляда туриста, да уж и туристов тогда здесь не могло быть. Был март 1944 года. Не по своей воле мы приехали сюда, и половину пути от входа в Чегемское ущелье до Верхнего Чегема проехали ночью. Но и ночью мы не глазами, а ушами и всем существом своим чувствовали что-то необычное, невиданное раньше. Машины все время шли на подъем, натужно урча моторами, внизу шумел поток. Склоны ущелья были покрыты лесом. Странно как-то получилось, что эту часть дороги я так никогда днем не видел. И в Верхний Чегем мы ехали ночью, и из него уехали ночью, зато дорогу эту по звездам над нами и по шуму горной реки в невидимом низу я запомнил. И помню, что было холодно и страшновато, когда кузов нашей «коломбины» резко накренялся в пропасть, а из-под колес туда же сыпались камешки. Помню, с каким облегчением мы въехали на ровную площадку, освещенную электрическими фонарями в центре неожиданного Электрограда.