Конечно, не случайно в пятидесятую годовщину «Великого перелома» оказался я снова в станице Котляревской, хотя никогда и не предполагал, что это могло бы произойти. Всему, однако, предшествовала некая историческая причина.
Знакомая мне по многолетней дружбе еще со студенческой поры Лидия Борисовна Заседателева, преподавательница кафедры этнографии исторического факультета МГУ, специалист по этнографии народов Кавказа, опубликовала в начале семидесятых годов книгу по истории терского казачества. На эту же тему она защитила диссертацию. Книга вызвала большой интерес в среде российского казачества. И однажды на историческом факультете в поисках автора появился Михаил Клевцов, уроженец станицы Котляревской, председатель колхоза, по происхождению – терский казак. Поиски автора «Истории терского казачества» не были простым любопытством. Председатель колхоза «Красный май» помимо своих хозяйских дел очень любопытен был к истории своей станицы и всего казачьего терского войска. Он и сам мечтал написать об этом книгу, потому и поспешил в Москву, как только познакомился с интересной по содержанию и научной аргументации книгой. В ту пору проблема истории казачества не была еще такой злободневной, как сейчас. Однако молодой агроном и председатель большого колхоза был одержим идеей написать свою книгу о станице Котляревской, о ее основателе генерале Котляревском, о своих станичниках-казаках, их прошлом, годах Великой Отечественной войны и годах его собственной жизни. Не скрывал одержимый своей идеей председатель мечту возродить память и славу своей станицы. Между автором «Истории терского казачества» и председателем колхоза «Красный май» установилось доброе знакомство, а затем и дружба на основе общего интереса. А станица Котляревская с того времени стала базой для проведения полевой практики студентов-этнографов из спецсеминара Лидии Борисовны Заседателевой. Между прочим, ее саму восприняли в станице как казачку.
Через посредство Лидии Борисовны и я познакомился с терским казаком-председателем Михаилом Клевцовым. Этому способствовали мои рассказы исследовательнице о станице Котляревской и о моей боевой службе на Северном Кавказе, и об участии в освобождении от фашистов этого казачьего края. Когда я стал директором Государственного Исторического музея, у нас возникла идея создать в колхозе «Красный май» музей станицы Котляревской. Научным руководителем воплощения этой идеи стала доцент МГУ Лидия Борисовна Заседателева, финансирование было обеспечено из средств колхоза. А строительством здания музея и созданием экспозиции занялись мои помощники – заместитель директора ГИМ Алексей Сергеевич Александров и заведующий экспозиционным отделом ГИМ кандидат исторических наук Джангир Мустафаевич Эфенди-Задэ.
Открытие музея станицы Котляревской не преднамеренно совпало с пятидесятилетней годовщиной Великого перелома и пятидесятилетием колхоза «Красный май». Я был приглашен в станицу в качестве гостя и шефа нового народного музея. Колхоз оплатил мне авиабилет до Минеральных Вод. В аэропорту меня ожидал личный шофер председателя казачьего колхоза, сам казак, подстать хозяину. На северо-кавказских автомагистралях в тот семьдесят девятый, еще далекий до перестройки год было спокойно. Слово «террорист» в обиходе здесь не использовалось, но как рассказал мне Коля, на границах национальных автономных республик посты ГАИ уже вовсю занимались взиманием никакими законами не установленных пошлин. Но это пока не мешало спокойному движению на дорогах. Шоферы знали, где и сколько надо было платить. Мы поехали неторопливо, с разговором о жизни. Коля ввел меня в курс жизни и своей семьи, и станицы, и колхоза «Красный май». От него я узнал, что подавляющая часть жителей станицы в колхозе не работает, что молодежь по достижении совершеннолетия разъезжается по городам на учебу и на работу. Казачьи дома содержат старики. А в тех домах, в которых еще оставались старожилы, предпочитают вести свое свободное прибыльное дело. Для того чтобы сохранить за собой колхозные права и привилегии, один из членов таких семей работал в колхозе, чаще сторожем или механизатором-шофером. Первый для того, чтобы днем заниматься своим хозяйством, а второй – чтобы пользоваться в личных целях колхозным транспортом или техникой. Все это Коля проиллюстрировал на собственном примере. Сам он работал шофером председателя, а вся семья – отец, мать, жена, сестры и братья – откармливали дома цыплят до кондиции «табака» и возили их через перевал в Грузию. Там уже, очевидно, свое птицехозяйство не развивали. Дешевле было купить у соседей, чем пачкать руки куриным пометом. А Коле это дело было выгодно, так как цыплят на откорм и корм он получал по низкой цене в колхозном инкубаторе. Не давили его и незаконные провозные пошлины.