Другую половину Чегемского ущелья, до истока реки Чегем из-под снежных вершин Главного Кавказского хребта мы изъездили туда и сюда в течение последующих примерно десяти дней до начала выселения его обитателей, живших здесь испокон века. За Верхним Чегемом по ущелью было еще три селения, три балкарских аула – Нижний Актопрак, Средний Актопрак и Верхний Актопрак. Все они располагались на левом берегу реки, на левых склонах скалистых гор, а дорога к ним вилась по правому берегу. На этой половине пути она была еще уже, и очень часто внешние скаты наших полуторок вращались над отвесными обрывами. Некоторые из них казались нам пропастями. Жутковато было сидеть крайним у правого борта и смотреть вниз на двести-триста метров под обрыв на голубую ленту чистейшей воды реки Чегем. Он и здесь неустанно шумел между скалами и камнями. Сверху были видны в нем стаи форели и охотящихся на ни£ диких уток. Люди не трогали их, не мешали их дикой жизни. Мы не видели здесь ни рыбаков, ни охотников. Казалось, что природе никто не мешал жить по заведенному ею самой распорядку. Склоны ущелья за Верхним Чегемом еще оставались поросшими кустарником, а за Нижним Актопраком в нем громоздились серые камни и скалы. По широким этажам, расположившимся на склонах террасами, росла зеленая трава. Там пастухи пасли скот. Были видны их хижины и дым от костров. И справа и слева по ущелью сверху в Чегем стекали ручейки и потоки. Иногда они водопадами устремлялись вниз. Один из них удивил нас особой красотой. Мы увидели его недалеко от Верхнего Чегема, выехав из-за поворота к небольшому каменному мосту. До этого моста часть пути мы ехали по левому берегу, а теперь нам предстояло по говорящему мостику переехать на правый.
Утро в тот день было солнечное, и лучи солнца только-только осветили из-за скал и мостик, и камни, и отвесную стену каменного обрыва, с которого прямо на дорогу падал поток. Вода в лучах солнца играла всеми цветами радуги, искрилась бриллиантами чистейших струй и брызг. Все было так неожиданно красиво, что наш шофер невольно остановил машину. Мы молча любовались этой показавшейся нам почему-то знакомой с детства картиной. А шофер молчал еще и потому, что должен был провести машину буквально под струями, по скользкой и узкой каменной террасе, резко наклоненной над рекой. Вид у этого места был удивительный. Мы оказались словно бы перед сценой, украшенной театральными декорациями. Невидимый осветитель словно бы для нас, зрителей, включил мощные прожектора, и вот-вот перед нами должно было начаться какое-то театральное действие. Когда мы вдоволь насмотрелись, а наш шофер принял решение и тронул вперед под падающие струи, оперативник из НКВД сказал нам, что на этом месте снимался эпизод из кинофильма «Дети капитана Гранта», и все мы вспомнили картину страшного землетрясения в южноамериканских Кордильерах. Так получилось, что мы неожиданно встретились здесь еще и со своим довоенным детством. Ведь почти все, кто сидел в это утро в кузове автомобиля, смотрели этот фильм в безмятежном нашем детстве.
Мы сразу вспомнили, как герой Жюля Верна преодолевал эти скалы, несмотря на коварные происки злых людей и неожиданные сюрпризы природы. А в то мартовское утро 1944 года водопад шумел, искрился и играл сам с собой. Не было вокруг разбойников, под нами не тряслась земля, на нас не падали сверху камни. У нас была своя задача. Оперработник из НКВД рассказал нам, что жители здешних мест в годы Гражданской войны воевали на стороне Белой армии и в мирные годы неоднократно совершали враждебные действия по отношению к советской власти, а в годы Великой Отечественной войны встали на сторону фашистской Германии. Мы верили этому.
По ущелью мы ехали медленно, часто останавливались и по крутым склонам взбирались на высокие горные пастбища к пастухам. А те, не подозревая наших намерений, угощали нас овечьим сыром, густой, как масло, сметаной и кукурузными лепешками. Мы с удовольствием пробовали пастушью еду, а оперативник мирно беседовал со старшим пастухом, объясняя ему смысл якобы предстоящей переписи населения и записывал в свой блокнот всех пастухов и состав их семей. Никто не должен был остаться забытым на этих высоких кошах. Всем им, однако, вскоре предстояло на многие годы спуститься на иную, не родную землю.
Скажу откровенно, ни один человек, ни один горец-балкарец, с которым мне пришлось встретиться в те дни в Чегемском ущелье, не показался мне похожим на врага Советской власти, а тем более на бандита. Все люди здесь заняты были своим трудом и жили в условиях суровой природы. Трудно было, глядя на них, поверить, что они были способны на организованную борьбу против Советской власти. Но рассказ оперативника дополнялся личными аналогиями из воспоминаний о 1942 годе. Все три Актопрака – Нижний, Средний и Верхний – были довольно большими высокогорными аулами. И все они оставляли одинаковое впечатление по характеру жилищ, этажами расположившихся по каменным же склонам. Трудно было выделить среди них богатые и бедные сакли. Все они были как бы одинаковы.