От Туапсе мы тихо поехали вдоль Черного моря. Стояла тогда бархатная конца сентября благодатная погода. Иногда поезд останавливался на перегонах, и мы, быстро оценив обстановку, всем нашим солдатским стадом сбегали к морю. Раздевались на ходу, а кто не успевал, тот нырял в теплую волну прямо в одежде. Вдоль берега мы, не торопясь, ехали целый день. Широкие двери нашего пульмана были открыты настежь, на ту и другую сторону. Кто хотел, смотрел завороженно на море, а кто хотел, свесив ноги, любовался горами, кавказскими соснами и елями, яркими субтропическими цветами и пальмами и, конечно, курортными девушками. Они проходили по аллеям, разогретые черноморским солнцем и разомлевшие от ласкового воздуха, наполненного ароматом соленого моря и цветов. Нам казалось, что им не хватало нас. Приветливо и, как нам казалось, с грустным сожалением на лицах провожали они нас взглядами и махали руками радостно и прощально. Они были совсем рядом. Мы чувствовали, осязали тепло их тел и с не меньшей тоской провожали их глазами, когда они медленно и неотвратимо уплывали от нас назад. Целый полк солдат проехал в тот день мимо такой необыкновенной, для многих невиданной, красоты, и ни одному из нас не посчастливилось тогда хоть на мгновенье тронуть ее рукой. Мимо нас не во сне, а наяву проплыла сказка. Наступали сумерки. А потом быстро все красоты скрылись в ночи. Дорога наша где-то повернула в сторону от моря. Поезд вдруг пошел неожиданно быстро. А мы все никак не могли заснуть то ли от быстрой езды, то ли от обуявших нас грез.
Утром проехали станцию с непривычным названием «Самтредия». После остановки наш состав повел электровоз. Дорога наша извивалась поворотами с подъемами и спусками вокруг гор. Нас окружала теперь иная красота. Грохотали колеса по отдающим нам эхо ущельям, по удивительным ажурным металлическим мостам, висевшим словно в воздухе над голубыми и извилистыми речками. По склонам гор стояли сосновые леса. А наш электровоз оглашал всю округу длинными басовитыми гудками. Так мы быстро ехали, нарушая тишину дикой природы гор, пока не кончилась дорога. Наш эшелон остановился в тупике станции, которая называлась «Боржоми».
На два дня мы расположились прямо около станции в сосновой роще между двумя санаториями. Впервые в жизни мы пили здесь прямо из источника бесплатно знаменитую лечебную воду. Конечно, все мы недоумевали при этом: «Не для этого же мы сюда приехали! Но зачем? Что будем делать дальше?» Но командиры не оставили слишком много времени на наши раздумья. Как только вторым эшелоном прибыли наши остальные батальоны, полк построился в батальонные колонны и с песней зашагал из Боржоми вверх по ущелью по узкой и извилистой дороге в сторону турецкой границы. Так мы дошли до неведомого нам доселе города Ахалцих. Здесь нас догнала наша автомобильная колонна, и дальше к границе мы уже двинулись на колесах. Проехали большое селенье Аспинзу и, наконец, остановились в селенье поменьше, с названием Аланзия. Как мы потом выяснили, до турецкой границы мы не доехали совсем немного. Чуть-чуть не доехали до знаменитого замка, вырубленного в скале в годы правления легендарной царицы Тамары. За этим замком было еще одно селенье – Ниал, которое пополам разделяла пограничная река. Одна половина была нашей, а другая – турецкой.