Нам, наконец, разъяснили характер и цель предстоящей операции. На этот раз, в связи со сложной военной обстановкой на здешней границе, наше правительство сочло необходимым переселить жителей грузино-турецкого пограничья на ширину тридцатикилометровой полосы. Турция тогда находилась в сфере влияния фашистской Германии и считалась нашим вероятным противником. Я подчеркиваю слово «переселить». Не выселить, а переселить! Никаких проступков перед государством, кроме, может быть, укоренившейся издавна практики бытовой контрабанды, жившие здесь народности не совершали. Поэтому никаких обвинений им не предъявляли. Официальная версия предполагала переселение как меру обеспечения его безопасности на случай агрессии со стороны Турции. Но теперь-то я понимаю, что фактически под прикрытием этой версии грузинское руководство добилось тогда проведения этнической чистки своих исторических территорий в районе Закавказского Грузинского нагорья. Территории эти со времен давних попыток военной экспансии со стороны Ирана и Турции оказались заселены людьми сложного этнического состава. Здесь жили курды, тюрки, химшиды и еще какие-то мелкие этнические группы. В культурном отношении они, будучи на протяжении более ста лет забытыми в заботах властей, отстали и от своих соплеменников, проживавших по ту сторону границы, и совсем не приблизились к образу жизни советской Грузии. Они жили в примитивных, сложенных из камней хижинах. Благоустроенных жилищ, оборудованных хоть какими-нибудь удобствами, в селении Аланзия, может быть, было одно-два. Здесь были школа, почта, медпункт и здание сельского Совета. Все они составляли центр селения. А остальные хижины располагались по склону горы. Их можно было сверху угадать по подымающимся утром и вечером из отверстий плоских крыш, как из-под земли, столбикам дыма. Печей в хижинах не было. Были очаги с навешенными над ними медными котлами. Мебель в них, если можно было ее так назвать, была самая примитивная – низенькие деревянные столы и лавки, иногда сложенные из тех же камней. Дверей тоже не было. Вход в хижину закрывался овечьими шкурами. Ими же были застланы спальные места. Одежда и обувь тоже были из овечьей кожи и шерсти. Может быть, летом и было в ней какое-нибудь разнообразие, но в ту осеннюю пору преобладала овчина. Способы ведения хозяйства и быт не шли ни в какое сравнение с уровнем, бытом, материальной и общественной культурой грузинского населения. Наверное, и здесь люди были объединены в колхоз. Но мы не увидели там тогда каких-нибудь признаков ведения общественного хозяйства. Не было ни тракторов, ни косилок или молотилок, как и правления колхоза. Но зато однажды нас всех удивило необыкновенное транспортное средство. Сначала из-за поворота на краю Аланзии нам послышался странный скрип и скрежет. А потом оттуда появилась пара быков, запряженная в огромные сани. Тогда до зимы еще было далеко. Стоял довольно теплый ноябрь, и уже никак нельзя было представить себе в эту пору саней на дороге. Но по каменистому спуску нам навстречу быки тянули сооружение, которое иначе, чем сани, назвать было нельзя. Только впереди этой примитивной транспортной платформы на деревянных, обитых железными полосками полозьях тоже со скрипом крутилось маленькое деревянное колесико. Оно выполняло на этом транспортном устройстве поворотную функцию. Я до сих пор не могу поверить тому, что встретил тогда на дороге чуть ли не доисторическое чудо – бесколесное средство передвижения. Правдоподобие встречи с доколесной цивилизацией подчеркивал суровый вид окружающей природы. Над каменистой неровной дорогой, по которой медленно, со скрипом и скрежетом тащилось это доисторическое чудо, нависали серые под тучами скалы, моросил дождь. А люди, которые погоняли быков, тоже казались доисторическими. На их плечах были накинуты шерстью внутрь овечьи шкуры. До сих пор помню эту картину и до сих пор не верю, что объяснить ее можно было бы только исторической отсталостью образа жизни и культуры живших здесь в середине XX века племен. Может быть, просто на этих допотопных неуклюжих санях удобнее и безопаснее было с тяжелым грузом преодолевать крутые горные спуски. Такое можно было бы допустить. Наверное, на крутых подъемах эти сани тоже могли гарантировать безопасность. Они не соскальзывали вниз, а быкам все-таки удавалось, хоть и медленно, тащить их вверх. Выходит, не было у здешних людей другого, более безопасного транспортного средства для перевозки тяжелых грузов по крутым и извилистым горным дорогам. Люди руководствовались простой мудростью: тише едешь – дальше будешь! Просто и мудро поступали здешние аборигены. А наши шоферы на полковых полуторках и ЗИСах, не оспаривая эту житейскую мудрость, ухитрялись гонять по этим спускам и подъемам даже с неисправными тормозами.