С Красной площади мы шли по улице Куйбышева, перестроившись в ротные колонны. А справа и слева от нас сплошной стеной стояли ряды москвичей. Все еще шел дождь, из-за которого была отменена праздничная демонстрация. Но люди все равно вышли на улицы и не уходили с них. Четыре года они ждали этого дня, и дождь не мешал им ликовать. Мы шли, шлепая своими коваными подковами-подметками по мостовой почти вольным нестроевым шагом. А люди с тротуаров приветствовали нас возгласами, добрыми взглядами, взмахами рук. К нам под ноги полетели цветы. И тогда сержант Максименко, первый, кто понял состояние людей, крикнул: «Братцы! Прижмем левой!» И мы без команды, ударив левой ногой, перешли на строевой парадный шаг и зачеканили подкованными сапогами до самых Покровских ворот под ту же песню:
Мы шли, а за нами двигался приветственный шум и аплодисменты москвичей и москвичек.
Всех участников парада в тот день после обеда командир полка отпустил в городской отпуск на целые сутки. Праздничный фейерверк салюта я смотрел, гуляя по набережной Москвы-реки около Кремля со своей случайно встреченной в тот день одноклассницей Ириной Рогачевой. Я праздновал окончание войны, а моя одноклассница успела за это время побывать замужем. Крепко мы, солдаты войны, отстали от своих сверстниц. Многие из них заканчивали ВУЗы, повыходили замуж и уже имели детей. Нам свою личную жизнь предстояло еще начинать. Запас времени у нас, оставшихся в живых, слава Богу, еще был. В 1945 году мне исполнилось всего двадцать лет. Пришла пора думать о будущем, намечать планы и принимать решения. Однако оказалось, что наша служба еще нужна Родине. И год за годом она протянулась еще на четыре года. Опять были эшелоны, опять приходилось стрелять, нагибаться под пулями бандитов и хоронить друзей. Словом, приключений еще предстояло пережить не на одну страницу воспоминаний.
Великая Отечественная война закончилась, когда ее самым молодым участникам исполнилось по восемнадцать-девятнадцать лет. А мне тогда только-только пошел двадцать первый год. За плечами у меня и моих сверстников было уже по четыре-пять лет службы в строю. Все мы считали свой священный долг защиты Родины выполненным сполна и ждали демобилизации. Начиналась прекрасная весна мирной жизни. Нас она манила и во сне и наяву. Мы о ней мечтали, строили планы. Счастливая судьба не только сберегла нам жизнь, но и молодость. Одних из нас манила родная деревня с заждавшейся невестой и обветшавшим домом. Других звал родной завод. А меня ждала школа. Все мои планы жизни связаны были с необходимостью завершения учебы. Демобилизация военнослужащих рядового и сержантского состава началась сразу по окончании военных действий на европейских фронтах. Постановлением Правительства ей подлежали, в первую очередь, военнослужащие, призванные на войну из запаса, по 1918-й год рождения включительно. Все остальные должны были ждать своей очереди.
С фронта домой потянулись длинные эшелоны. Они проезжали мимо разрушенных городов и деревень. Повсюду их встречали и провожали истосковавшиеся по своим мужьям женщины и подросшие дети. Но не всем им суждено было встретить тех, кого они ждали. И тем не менее по стране двигалась волна радости. О ней рассказывали фильмы документальной хроники. Мы смотрели их с завистью и ожиданием. Но наша очередь в ту первую, да и во вторую послевоенную весну не сдвинулась даже на вершок. Всем последующим возрастам в службе конца еще было не видно. Наши политруки скоро объяснили нам, что обстановка в стране и в мире еще считается сложной. На Дальнем Востоке только еще началась война с Японией. В Европе продолжало оставаться на боевой службе большое количество войск. Да и внутри страны к концу войны накопилось много сложных проблем, особенно в республиках Прибалтики, в Белоруссии, на Украине и на Кавказе, решение которых требовало участия войсковых частей, способных выполнять боевую службу. Заменить полностью кадровый состав войск призывом граждан новых возрастов было тогда невозможно. Ведь к концу войны был подобран весь контингент молодежи, подросшей до призывного возраста. На очереди стоял уже 1928 год. А мужчины этого возраста уже были задействованы в народном хозяйстве и представляли собой уже достаточно квалифицированный состав рабочих и колхозников в промышленности и в сельском хозяйстве.