Панталончики упали! полностью

КОЭН: Язык? (Вываливает язык)

ЛУИЗА: Обложен жутко.

КОЭН: Давайте ваше снадобье!

ЛУИЗА: Вот, сделайте большой глоток.

КОЭН: Нервы на пределе. Ещё одна ночь на северо-востоке, и я развалюсь на части. (Пытается подняться на ноги) О! Я ног под собой не чую.

ЛУИЗА: Бедняжка.

Он бредёт в свою комнату.

КОЭН: Ничего не чувствую! Ты знаешь, как больно ничего не чувствовать? (На негнущихся ногах он поднимается по лестнице и останавливается у своей двери) Мальчик мой, я вдруг устал. (Он заходит в свою комнату и закрывает за собой дверь. Луиза остаётся одна)

ЛУИЗА: Вот так вот. Я вам не какая-нибудь там домохозяйка! (За стеклянной дверью появляется Гертруда, стучится в неё, Луиза впускает её.) Ты откуда так поздно?

ГЕРТРУДА: Комедию смотрела, пьеса Штернхейма, ну очень смешная.

ЛУИЗА: Стоит посмотреть?

ГЕРТРУДА: Подожди, пока сократят наполовину. (Возбуждённо) Мы одни?

ЛУИЗА: Одни.

ГЕРТРУДА: Тогда рассказывай, как там у вас с Версати…

Она хватает Луизу за руки и всматривается в её лицо.

ЛУИЗА: Что рассказать?

ГЕРТРУДА: Хочу насладиться твоим счастьем сполна, хочу видеть искорки весёлые в твоих глазах. Ну, говори! Как всё произошло? Не упуская мельчайшей детали, уважь свою наставницу. С чего всё началось?

ЛУИЗА: Он стоял вон там.

ГЕРТРУДА: О, мой Бог! (Бросается к этому месту, руками щупая воздух) Я всё ещё чувствую здесь жар! Где ты была?

ЛУИЗА: Возле спальни.

ГЕРТРУДА: Значит, он пошёл к тебе.

ЛУИЗА: Нет, он остался стоять, где был.

ГЕРТРУДА: И что потом?

ЛУИЗА: Он заговорил.

ГЕРТРУДА: Прекрасно. Он соблазнил тебя словом.

ЛУИЗА: Он сказал, что окончательно и бесповоротно влюблён.

ГЕРТРУДА: О, это размыкает ноги. Дальше что случилось? Он подкрался ближе?

ЛУИЗА: Да. Всё ближе и ближе.

ГЕРТРУДА: Он зажёг в тебе пламя, столкнувшись с его мускулистой мощью, тело твоё ослабело, обмякло.

ЛУИЗА: Я потеряла разум.

ГЕРТРУДА: Луиза!

ЛУИЗА: Потом он приблизился совсем.

ГЕРТРУДА: И…?

ЛУИЗА: Заговорил.

ГЕРТРУДА: И… потом?

ЛУИЗА: Всё говорил.

ГЕРТРУДА: Затем…?

ЛУИЗА: И говорил.

ГЕРТРУДА: А когда всё рассказал?

ЛУИЗА: Он ушёл.

ГЕРТРУДА: Что он сделал?

ЛУИЗА: Ушёл.

ГЕРТРУДА: Ушёл? Куда же он ушёл?

ЛУИЗА: В свою комнату.

ГЕРТРУДА: И ты пошла за ним!

ЛУИЗА: Нет.

ГЕРТРУДА: Почему?

ЛУИЗА: Он закрылся.

ГЕРТРУДА: Значит, ничего не произошло?

ЛУИЗА: Нет.

ГЕРТРУДА: Так почему тогда ты светишься от счастья?

ЛУИЗА: Он посвятил мне свою поэму, где поклялся в своей любви до гроба. А сегодня ночью придёт ко мне.

ГЕРТРУДА: Ага.

ЛУИЗА: У него есть план, он сейчас повёл моего Тео в бар, чтобы напоить его.

ГЕРТРУДА: А что с Коэном?

ЛУИЗА: Я угостила его снадобьем твоим. Сказала, это бодрящее средство. (Гертруда всхлипывает) Почему ты плачешь?

ГЕРТРУДА: Обман, ложь, хитрость, ты уже совсем выросла, моя маленькая. (Идёт к ней, обнимает, потом вдруг резко отстраняется) Не могу понять, почему же он так странно себя повёл?

ЛУИЗА: Странно?

ГЕРТРУДА: Мужчина никогда не откладывает на завтра того, с кем он может переспать сегодня. (Задумывается) Господи, ну, конечно.

ЛУИЗА: Что?

ГЕРТРУДА: Коэн, наверно, прятался где-то здесь и шпионил.

ЛУИЗА: Нет, он пришёл сюда позже.

ГЕРТРУДА: Ага.

ЛУИЗА: Правда, немного странновато.

ГЕРТРУДА: Дорогая, говорю тебе, он заметил Коэна, который тут притаился и отложил своё наслаждение, чтобы спасти твою честь. Зажав своё хозяйство, как единорог он бросился в свою нору и кинулся строчить всё, что накопилось, прямо на бумагу. Только для того, чтоб Коэн не узнал.

ЛУИЗА: Ты думаешь?

ГЕРТРУДА: Ты ещё слишком молода, ты не знаешь, на какие чудеса способен мужчина ради женщины. Это величайшее представление, так наслаждайся. Сегодня, например, в комедии, которую я посмотрела, любовник на стенку лез и на дуэли дрался, чтоб только любимую заполучить. Такое требует вознагражденья, и когда Версати сегодня войдёт вот в эту дверь, ты уже должна быть готова. А я буду сторожить… и если твой муж вернётся не вовремя, я постучу три раза. (Топает три раза) Вот так. Счастливой ночки… (Она уходит. Луиза остаётся одна)

ЛУИЗА: (Томно) Счастливой ночки