Вонг слегка остыл и повел самолет на очередной вираж. Уриил еще держался в воздухе, но неровно, пытаясь одновременно протрубить, сотворить новый портал и создать свои волны смерти. Шок и раны одолевали, он мучительно старался сделать все и сразу — и в результате не добивался ничего. Архангел трепыхался и юлой вертелся среди терзающих его истребителей. Вонг не испытывал ни малейшей жалости и вывел F-18 на новый заход к гибнущему Уриилу.
Капитан Мэдьюс закашлялся, тело сотряс спазм. На прикрывающей рот ткани осталась темно-зеленая мокрота, темно-красная грязь, признак в сравнении с порожденной инфекцией слизью куда более зловещий, и брызги ярко-красной крови. Ничто из этого не удивляло. По-научному его убийца назывался «пневмоноультрамикроскопикосиликовулканоз», но обычно его звали просто острым силикозом. Для Мэдьюса это были «камни в груди», он знал, что жить ему осталось недолго. Прогнозы ухудшались с каждым визитом ко врачам. Сперва их ожидания упали от десятилетий к годам, а теперь доктора давали несколько месяцев. Не самых приятных месяцев.
Его убило посещение Адской впадины. Он больше недели безо всякой защиты дышал плотными клубами вулканической пыли, и пемза забила все полости его легких. Слишком тяжелая для выброса обычным дыханием, она осела там и раздражала ткани. Легкие боролись с проблемой привычным путем — выделяя слизь. Но та впитывалась порами пемзы, и тонкая пыль быстро превратилась в плотный цемент. Говоря проще и понятнее, Мэдьюс задыхался от заполнившего легкие камня. Как будто этого мало, конгломераты пемзы имели острые края и раздирали тонкие прилегающие ткани. Доктора испробовали все, но безрезультатно. Ущерб слишком велик, он показал, что Первоживущим человеческим существам в Аду не место. Особенно — во Впадине.
— Босс, вы в порядке? — сержант не на шутку встревожился, он вполне распознал явные признаки асфиксии. Синие тени под глазами и вокруг губ, напряженные попытки вдохнуть, синюшные кончики пальцев.
— Скоро буду в норме, — Мэдьюс встряхнулся. Ему предстояло последнее дело перед уходом из армии. Полное безделье на оставшиеся несколько месяцев. Потом дела пойдут на лад. Он тайком связался со старыми друзьями, знающими служивших теперь в новой римской армии других друзей. Та приглашала желающих с необходимыми новому войску талантами. Помог и рост Джейд Ким до положения Второго Консула. Мэдьюс с великой ностальгией оглядывался назад, даже понимая, что та война убила его надежнее пули, бомбы или артиллерийского снаряда. Ким тоже помнила о нем и дала блестящие рекомендации. Так что Вторая Жизнь в ранге трибуна легионов[251] уже ждет. Остается лишь дожить Первую.
— Вот и он. Михаил-Лан-Яхве собственной персоной. Здоровый же ублюдок, — впечатлился сержант.
— Скоро он станет мертвым здоровым ублюдком, — Мэдьюс снова закашлялся и утер губы. Теперь капитана обессиливал даже кашель. — Он открывает портал. Приборы пишут?
— Так точно, босс. И мы передаем данные прямо в (П.) О. В. А. Р. Они получат все, что мы запишем.
— Хорошо. Он уходит. Вместе со своим хламом, — Мэдьюс потянулся вперед и вбил код в передатчик, разблокировал ручку с ключом, поднял и повернул. — Подарок активирован. Сработает через пять минут. Сержант, пусть это станет уроком «скажи нет наркотикам» всему отряду.
Во дворе президентского дворца Михаил-Лан прекратил толкать тележку и раздраженно глянул на Тана Шве. Идиот продолжал ныть о предательстве Михаила, и как тот оставил его на милость гадких сиамцев. Раздумывая над возможными причинами человека обвинять его, Михаил наконец решил, что мьянманец виноват во всем сам. Противостояние искушению есть один из признаков мудрости.
Архангел потянулся разумом и нащупал знакомое место, используемое им для переходов на Землю и обратно. Он нашел его, сфокусировался и поднял тоннель. Весело помахав на прощание мьянманской знати, Михаил толкнул тележку в портал.
Михаил внезапно замер.
Он уставился на проведенную сквозь уже закрытый портал платформу. Она действительно невероятно тяжела для своего груза. Столько не весят ни героин номер четыре, ни таблетки метамфетамина. Михаила-Лан озарило, и он восхищенно покачал головой.
— Умненькие, умненькие человечки.
