Пантеоцид полностью

— Нам, по праву завоевателей, — Мэдьюс пристально глянул на Ким, но та не улыбалась. — Я не шучу. Демоны понимают только такое. Мы победили, значит, все наше. Подразумевается, что в их владении лишь возвращенное нами, и они за это благодарны. О, есть недовольные нашим приходом и сменой власти, и невероятно много проблем с самозваными вождями из человеческих отщепенцев. Не забывайте еще одну вещь. Ад велик, мы видели лишь его крошечную часть. Помните тех Левиафанов? Похоже, нас ждет еще множество паршивых сюрпризов. Вот почему я хотела, чтобы вы были с нами.

Тронный зал, Высший Храм, Вечный Город, Рай.

В Тронном Зале на прибытие Михаила-Лан среагировали тотчас же. Один из забившихся в угол Хайот Ха-Кодеш торговался со старшим каменщиком за место в бункере. Едва завидев вошедшего Михаила, он безропотно заплатил требуемое и скрылся в спасительных стенах. Михаил-Лан нашел зрелище весьма приятным. Не по содержанию, но оно демонстрировало, что даже здесь, в тронном зале Яхве, курс событий определяет именно он, Михаил-Лан-Яхве.

Архангел на миг задумался о смысле собственного имени. Правды в нем нет, больше нет. Гораздо вернее будет Михаил-Лан-Михаил.

С этой мыслью Михаил-Лан снова вошел в Святая Святых. Зрение приспосабливалось к резко контрастирующему с ярким белым светом Рая тусклому свечению. И вновь его потрясло зрелище смутно различимой фигуры восседающего над ним Всевышнего. Или не потрясло? Он повторно присмотрелся к тому, кого насмешливо звал Ях-Ях и Его Невыносимостью, и понял — трепет прошел.

Михаил-Лан видел подлинное могущество, лицезрел поглотившее город Нейпьидо гигантское бурлящее грибовидное облако, стал свидетелем оставленного им опустошения. Сам Михаил находился в доле секунды от гибели и знал, что не толкни он платформу обратно в портал, оказался бы в эпицентре того невообразимого взрыва. И был бы уничтожен, словно и не существовал вовсе.

Михаил-Лан знал людей, понимал их. Или так ему казалось. Он наблюдал за ростом их разрушительных способностей не по дням, а по часам. Люди отвергли слепую покорность догмам и принялись задавать пугающий Яхве сильнее всего, как знал Михаил, простой вопрос. Почему? Неужели обычные вопросы о сути вещей всегда приводят к столь устрашающей мощи? И не потому ли Яхве так ненавидит сомневающихся в его воле?

С такими думами Михаил встал в центре круга светильников и преклонил колена. Он простерся ниц и прижал еще несущие легкие раны после спасения Уриила губы к холодному и темному нефритовому полу. Словно предчувствуя, четверо серафимов притихли, а бормотание двадцати четырех древнейших упало до шепота.

С белого трона пророкотал голос Яхве:

— Михаил, мой славный генерал. С какими вестями ты пришел?

В зале повеяло чистым ужасом, оставшиеся на открытом месте прокляли не позволившие им получить место в бункере главного каменщика нерасторопность или бедность.

— О Безупречный Всевышний, чье Непроизносимое Имя дарует нам неописуемые чувства, — при этой фразе Михаил украдкой глянул вверх, но успокоился. Яхве остался наполовину погружен в песнопения хора. — Я принес великолепные новости. Багряный Зверь ворвался в Иерусалим. Он равняет город с землей и рушит его святыни. Дума сеет заразу, и нет спасения от ее яда. Дума защищает разрушающего Зверя, и вместе они уничтожают все на своем пути. Погибших уже сотни тысяч. Город людей Иерусалим пал. Выжившие текут из него огромными колоннами, население сократилось до кучки паникующих беженцев. Багряный Зверь и Дума одержали великую победу.

— Моей Непререкаемой Волей я объявляю празднество, — торжествующе прогрохотал по залу Яхве, облака вокруг обитателя трона забурлили от энергии.

— Воистину Неназываемый Всевышний сияет нам как златой жезл во тьме, — эхом отразился от стен голос какого-то пытающегося заслужить немного милости Хайот Ха-Кодеш.

Как струя нетопырьей ссанины, подумал весьма раздраженный вмешательством Михаил. Он продолжил.

— Но это еще не все. Мы начали изливать на людей Четвертую Чашу Гнева и сожгли их в огне. Мы разрушили великий город Нейпьидо, а жители могучей империи Бирма корчились в яростном пламени ее гибели. Но даже умирая, они хулили Твое Могущественное Неназываемое Имя, не каялись и не славили Твою Непостижимость. Вскоре та же судьба постигнет еще четыре города, и горе людей многажды усилится.

— А Уриил? Что с Уриилом? — почти неслышно вопросил затаивший дыхание в предвкушении Яхве.

— Увы, о Невыразимый. Уриил причинил городу Лос-Анджелес великие разрушения. Многие части города пылают в неугасимом огне, а улицы полны уничтоженных им людей. Но, несмотря на усердные старания, люди предательски убили его неведомым нам оружием. Тяжелая потеря, о Всевышний.

Яхве пожал плечами, взмутив облака.

— Ну и ладно, все равно он не очень справлялся. Забудь о нем. Ты хорошо потрудился, мой Великий Генерал. Продолжай свои планы.