Лемуил тоже заметил смену мотива и притопывал в ритм.
— Кто это поет? Ее голос бесподобен.
Перпетиил кинул взгляд на сцену.
— Бесси Смит. Она воистину горячая... горячо верующая и благочестивая, — после обильных возлияний ангел едва не оговорился и мысленно выругался. — Ее хвалебные гимны Владыке Сущего воодушевляют.
Лемуил согласился, хотя не мог до конца понять слова.
Так звучало восхваление. Несколько следующих слов он не понял, но очередная строка раскрыла тайну.
Лемуила глубоко тронула столь прекрасная дань любви Вечного Отца ко всем детям Своим. Он ощутил возникшую в уголке глаза слезу.
Перпетиил заметил реакцию и понял: Лемуил в сентиментальной фазе опьянения.
— Мейон, ты знаешь, что делать. Практики у тебя достаточно. Все ясно?
Мейон кивнула. У нее был год на разучивание своей партии в игре, хотя она и не подозревала об этой партии или собственной роли. Фактически, как и о самой игре. Что она знала — после ухода шока и ужаса от нюансов здешней работы ей, скорее, нравилась сложившаяся стабильность. Под каковой в данном случае подразумевается гарантированное и бесперебойное снабжение героином.
Лемуил пытался собраться с мыслями и сосредоточиться на словах гимна, когда к нему подошла девушка-ангел.
— Желаете закусок, досточтимый офаним? Или охлажденных напитков?
От слов он вздрогнул и посмотрел на ее поднос. Там лежала смесь свежих фруктов в сладком сливочном соусе, приправленная странными маленькими многоцветными стружками. Фрукты в сладком креме были одним из его любимых блюд, и не пробовал его он уже несколько недель. С самого момента отказа Онниэль выполнять обязанности супруги.
При этой мысли Лемуил испытал странное и непривычное чувство в паху.
Собеседница оказалось очаровательной, хоть и совсем худенькой, и носила что-то вроде церемониальных одежд. Те казались гораздо меньше обычных.
— Благодарю… — он колебался.
— Я Мейон, о прославленный офаним.
— Благодарю, Мейон. Я Лемуил-Лан-Михаил.
Сидящий напротив Перпетиил-Лан-Пасхар про себя ухмыльнулся. Лемуил так набрался и укурился, что даже не заметил выдавшей подлинное имя оговорки. Мейон, однако, действовала на высоте.
— Ой, хвала Нашему Вечному Отцу, что мне выпала честь обслужить самого великого Лемуила! Мне рассказали, что вы сегодня спасли Всевышнего от мерзкого заговора.
Лемуил потянулся парой деревянных палочек и попробовал взять фрукт. Он старался держать правильно, но пальцы не слушались, все падало. Мейон быстро протянула руку и взяла палочки сама.
— Достопочтенный Лемуил-Лан, если вы положите голову мне на колени, я буду горда помочь вам поесть. Я только хотела бы попросить рассказать историю, как вы раскрыли козни этих ужасных предателей.
Мейон осторожно присела и уложила голову Лемуила на колени. Затем потянулась к чаше с фруктами и аккуратно отделила его любимый, как она знала, кусочек. Девушка с великой заботой опустила его в рот Лемуила и нежно наблюдала за с наслаждением жующим ангелом. Чармейн-Лан объяснила, что это ее шанс обрести постоянного покровителя, который забронирует ее и избавит от нужды ходить наверх с клиентами. Отличный стимул само по себе, но Мейон уже ощущала, что, несмотря на опьянение, Лемуил хороший и будет к ней добр. Или хотя бы не станет дурно обращаться.
Она взяла для него еще кусочек фрукта, вспоминая наставления Чармейн-Лан насчет его любимых и нелюбимых. Чармейн лично наблюдала за приготовлением блюда, дабы убедиться в идеальном соответствии вкусам Лемуила.
— А что это за странные штуки? — вопрос относился к забавной мелкой цветной стружке.
— Их называют «присыпкой», благородный Лемуил-Лан. Человеческая сладость для таких блюд. Оно вам нравится?
— Очень.
