— Вот и хорошо. Теперь послушай и запомни еще кое-что. Мейон, ты часть моего клана. Что бы ни случилось, не забывай. Если ты попадешь в беду или окажешься в опасности, держись и помни — я приду на помощь. Ты одна из нас, Мейон-Лан-Лемуил, одна из
Мейон снова пала на колени с протянутыми вперед крыльями. В голове эхом отражались слова Михаила. Девушка ощущала — это правда, и от нее тело наполнялось теплом. Теперь она часть его клана, а не сама по себе.
— Сальве, трибун Мэдьюс. Как процветает Третий Легион на службе Сенату и Республике?
— Хорошо, Первый Консул. Вскоре, с вашего позволения, мы покажем наши навыки.
Трибуну Мэдьюсу пришлось продумать подходящие стандартам Нового Рима формальные ответы и стиль изложения. Гай Юлий Цезарь ясно дал понять, что армия служит Сенату и Республике, но никогда правящим консулам. Он изучил историю и судьбу Рима после своей смерти и определил преторианскую гвардию одной из основных причин падения[308]. Разумеется, среди многих. Но Цезарь решительно вознамерился искоренить все возможные угрозы.
На полигон перед ним выехали несколько бронетранспортеров, двигаясь от укрытия к укрытию. Мэдьюс их тут же узнал: построенные специально для демонов польские производные БМП-2. Три дополнительных оси для переноса большей массы, выше клиренс, удлиненный для защиты экипажа корпус и открытый пассажирский отсек. Вооружение составляли три 23-мм пушки — одна в передней части пассажирского и две по бортам. Все три орудия могли стрелять вперед, а вместе обеспечивали прострел на 360 градусов. Другие версии той же машины несли 120-мм автоматические минометы. В отличие от бронемашин пехоты, экипажи минометных и прочих специальных средств поддержки составляли Второживущие люди.
Мэдьюс услышал над головой вой снарядов. Взрывы накрыли «оборонительные позиции ангелов», заливая их пламенем и сталью.
— Сэр, мы нормируем огонь. Одно орудие представляет батарею из четырех. Снижает расход.
— Превосходно, трибун. Расчеты?
— Смешанные из Второживущих людей, в основном рекрутированных артиллеристов, и демонов. Демоны носят тяжести и заряжают пушки. Их сила означает возможность поддерживать несколько большую моментальную скорострельность и существенно выше постоянную, в сравнении с людской артбатареей. Хотя я бы не рискнул ставить нас против батареи РСЗО.
Бронемашины поливали позиции «условного противника» волнами орудийного огня, хлестали трассерами. Затем артиллерия умолкла, и внезапно волну огня извергли минометы. В тот же миг демоны-пехотинцы поднялись и пошли в наступление, сверкая штыками в тусклом красном свете. Выглядело, словно они уже запятнаны кровью врагов. Хотя лишь в восприятии людей: ученых по-прежнему обескураживали безумные цвета демонической крови.
Под прикрытием минометов, пулеметов и автопушек частей поддержки наступление достигло цели. Демоны улыбались: «битва» выиграна.
Через несколько минут солдаты-участники демонстрационного боя построились на смотр. Гай Юлий Цезарь шел вдоль шеренг пехоты, создавая у каждого человека и демона впечатление, будто на миг встает и оценивает их лично. Цезарь остановился перед демоном-стрелком и внимательно того оглядел.
— Отличная выправка. Твое имя?
Демон грохнул кулаком в грудь и выпрямил руку в почти идеальном римском салюте.
— Тессерарий[309] Третьего легиона Дрипанкеоторофенекс, Первый Консул.
Цезарь серьезно вернул салют.
— Почему ты сражаешься в Третьем легионе, Дрипанкеоторофенекс?
— За Сенат и народ Рима, Первый Консул.
Цезарь улыбнулся явно выученному демоном ответу. Затем понизил голос, обращаясь только к воину:
— А почему на самом деле?
Дрипанкеоторофенекс ответно ухмыльнулся.
— Потому что это весело, Первый Консул. Драться по-людски куда веселее, чем в шеренге с трезубцем.
— Молодец, — Цезарь снова поднял голос, чтобы слышали все. — Превосходная выправка, высокий настрой и боевой дух. Трибун Мэдьюс, произведите этого демона в дупликарии[310]. Солдаты Третьего легиона! С радостью говорю, что вскоре вы присоединитесь к Экспедиционной Армии Человечества в штурме Рая. Да познает спесивое Ангельское Воинство, какова судьба вставших против легионов Новой Римской Республики!
— Всякий раз при попытке сменить дизайн нам давали по шее, — с подчеркнутым расстройством произнес глава делегации «Бомбардье Авиэйшн»[311].
— Не думал, что ваши компании так обращаются с сотрудниками, — Гая Юлия Цезаря смутило нетипичное для уже известных ему фактов заявление.
