Пантеоцид полностью

— Я так счастлива, Лемуил-Лан! — она ни капли не врала. Контраст между жизнью раньше и теперь стал для нее как день и ночь. Касалось это и времени до приглашения в клуб. Когда-то перед Мейон стояла лишь перспектива тяжелой работы, церемониальных танцев для Яхве и ухода за домом какого-нибудь мелкого ангела. А теперь у нее роскошные комнаты, дорогие вещи и соответствующая жизнь. — Спасибо тебе за все. — И Михаилу-Лан с Чармейн-Лан, подумала она, без них меня бы тут не было. Я обязана им всем, без их наставлений и уроков я бы не получила этот прекрасный дом и замечательного господина. Но Лемуил этого от меня никогда не узнает.

— Мейон, я должен тебе кое-что сказать. Я изгнал из нашего дома бывшую жену Онниэль. Она ушла, думаю, скрывает позор в другом районе Вечного Города.

— Я слышала, — Мейон быстро думала, вспоминая уроки Чармейн-Лан. Не злорадствуй, не кажись жадной или готовой воспользоваться горем. Всегда сочувствуй и поддерживай. Не отзывайся ни о ком плохо, и твои любовники сочтут тебя не способной сказать плохо о них. — Об этом много говорили. Наверное, для тебя это было тяжело, Лемуил-Лан, и ее мне тоже жаль. Надеюсь, она найдет свое счастье.

И снова Мейон поняла, как легко говорить при совпадении слов с чувствами.

Лемуила-Лан тронула ее забота.

— Такая доброта украшает тебя, Мейон-Лан-Лемуил, и я тебе благодарен. А теперь я должен идти заниматься делами. Увидимся через несколько часов.

Мейон опустилась на колени и накрыла голову крыльями, ожидая ухода Лемуила. Когда двери закрылись, она встала и принялась готовить апартаменты к его возвращению — чтобы все было идеально. Требовалось убрать еду, приготовить его любимые блюда и вычистить комнаты до блеска. Она так погрузилась в работу, что чуть не пропустила стук в дверь. Открыв, Мейон немедленно пала на колени: на пороге стоял Михаил-Лан.

— Как дела, Мейон? Тебе здесь нравится? Кстати, милая квартирка, Лемуил явно добр к тебе.

— Воистину, о Благородный. О лучшем я не смею и просить.

— Хватит уже «благородных», Мейон. Ты теперь часть моего клана, а формальности меня раздражают. Мне их и с Ях-Ях хватает, — внешне добродушный Михаил-Лан пристально наблюдал за Мейон, ожидая реакцию на мелкое богохульство. К его удовольствию она смущенно покраснела, но все же слегка улыбнулась. — Кстати, ты получаешь все как положено?

— Да, Благо... да, Михаил-Лан. Но я не понимаю. Мне не нужно платить?

Ведь эта нужда, в общем, и довела ее до такой жизни.

— С момента входа в мой клан — нет. Плата лишь для чужаков. Пока Лемуил твой господин, равно как и я — господин Лемуила, снабжение есть часть привилегий твоего имени, Мейон-Лан-Лемуил-Лан-Михаил.

И оно крепко привязывает тебя к нам обоим, мысленно добавил он.

— Лемуил изгнал из дома бывшую жену Онниэль и пригласил меня туда. Не насовсем, конечно. Мне можно?

— Разумеется, — великодушно и сердечно ответил Михаил. — Ты не в тюрьме и вправе идти куда угодно, — а загоняемая между пальцев дурь удержит тебя здесь крепче стен и решеток. — Но прошу, Мейон, будь осторожна. В Вечном Городе действуют злобные силы, и твои отношения с Лемуилом способны поставить под угрозу вас обоих. А у Онниэль на тебя великая обида. Она пошла ко Всевышнему требовать наказать тебя за развод с Лемуилом. Так что будь осторожна.

Мейон прикрыла рот ладошкой.

— Воистину Всевышний ведь не станет утруждать себя заботами о столь ничтожной, как я?

Конечно, не станет, глупенькая ты гусыня. Вряд ли он вообще в курсе твоего существования. А Онниэль тихо упаковали, и теперь она сидит в голой комнате без общения с кем бы то ни было и может лишь размышлять о своих грехах. А их немало. Давно пора было избавить Лемуила от нее.

— Не знаю, Мейон. Всевышний — сам себе закон. Думаю, он посмеется над Онниэль. Еще раз прошу — будь осторожнее, малышка. Мой друг Лемуил счастлив с тобой и заслужил это.

— Благодарю вас, Михаил-Лан. Я последую вашим словам.