На половине пути она проверила, что рота «Альфа» продолжает поливать огнем врата и стену. В былые дни делать этого бы не пришлось, но массовое расширение армии значило падение качества. И серьезное. Тем не менее, рота не торопясь и со знанием дела расстреливала проходную. Одна из привратных башен уже пала, другая от ударов разносящих мрамор бронебойных выглядела решительно плохо. На глазах Стивенсон от башни отвалился здоровый кусок блестящего белого мрамора и рухнул на землю. Потом раздалось нечто вроде колокольного звона, и танк тряхнуло.
— Какого черта? — пришел по системе внутренней связи голос заряжающего.
Стивенсон быстро сообразила.
— Трубный глас. Основную часть приняла изоляция, остальное взял активный шумодав, до нас дошли остатки, —
Она перешла на батальонную командную частоту.
— «Чарли» и «Дельта», мы тут под трубными гласами. Поддерживайте огонь по стене. «Йорк», какие-нибудь ангелы пытались улететь?
Командир батареи «Йорков» явно слушал радио и ждал шанса что-нибудь разнести.
— Никаких признаков воздушной активности, мэм. Думаю, все попрятались.
— Окей, используйте радар и снимайте все, что появится. А пока переключите орудия на электрооптику и зачистите мне ту стену.
— Перенести огонь на сами врата. Один залп КПД.
Без поддерживающей массы башен и с весьма серьезно поврежденной основной структурой, одного залпа КПД по вратам стало достаточно для обращения их в кучу пылающих обломков.
— Рота «Браво», за мной. «Альфа» прикрывает сзади. Остальным продолжать обстреливать верх стены с той стороны врат.
Соблазн открыть люк и посмотреть через командирский купол был велик, но Стивенсон его жестко подавила. Ад преподал ясный урок: в бронетехнике люди в сравнительной безопасности. А вот после выхода из-под защиты катаной гомогенной брони дела шли плохо.
Танк приподнялся на горящих обломках врат. Затем нос опустился, и Стивенсон увидела внутренность комплекса. На миг ее обуял чистый гнев и желание пройти пулеметной очередью по уже бросающим мечи стражникам. Но она совладала с порывом: овчинка выделки не стоит. Освещение танка на секунду погасло, компьютеры мигнули, раздался цокот, в котором Стивенсон узнала стреляющие по ее машине пулеметы.
— Что такое? — кратко и напряженно бросила полковник.
— Один из стражей, он напал на ваш танк с чем-то вроде заряженного электричеством меча. «Браво-три», «четыре», «пять» и «шесть» сняли его из спаренных.
— Принято. Благодарю за службу, ребят. Танкам рассыпаться, держать остальных стражей на прицеле. Будьте милосердны соблюдать осторожность, бедных ублюдков в грязи нам давить не нужно, — она снова посмотрела в центр лагеря, где заключенные глазели на ворвавшиеся в их личный Ад танки. — «Чарли» и «Дельта», вперед. «Йорк», за ними. У кого там из вас телевизионщики на борту?
— У нас, полковник. «Чарли-семь».
— Окей, давайте быстрее сюда. Мир должен это увидеть.
— Следующий материал содержит изображения и рассказы, могущие показаться некоторым зрителям шокирующими. Рекомендуем очевидцам сохранять спокойствие. Николь, вы с нами?
Картинка студии теленовостей сменилась панорамой, судя по яркому белому свету, Рая. Но вид обнесенного стеной лагеря и мерзкой смеси испражнений с грязью походил, скорее, на Ад. Шока добавлял и плач изувеченных узников. Джон Сэмпсон большую часть жизни был ревностным англиканцем, но ни о чем подобном в Раю ему совершенно точно не рассказывали.
На фоне большая группа людей пыталась поднять ангела из грязи и погрузить несчастного на танковоз. Звуки лагеря на миг приглушил пролетающий с ангелом в качестве подвесного груза «Ми-26». Вертолет улетел, вернулись душераздирающие лагерные звуки. Контраст с ревом вертолетных турбин делал их еще жалобнее.
