— «Аксхорн», это «ГВП-три-три-один», я на подходе к Эвкалиптус-Хиллс. Намерен оставаться ниже отметки десять, пожалуйста, сообщите скоростникам держаться выше.
— Сделаем, «ГВП-три-три-один».
Раздалось «бип», ожил особый канал.
— «Аксхорн», это «Хабу-зеро-один». Я иду на разворот, запрашиваю коридор высоты и скорости.
— На ваш выбор, «Хабу-зеро-один», до ваших высот больше никому не добраться.
— Приятно слышать, «Аксхорн». К вашему сведению, у меня всенаправленный радар. Если внизу есть что-то большое и враждебное, я его замечу. Что вы сделали с Уриилом?
— Жахнули по нему четырьмя «РИМ-сто пятьдесят шесть» и четырьмя сто семьдесят четвертыми, и поджарили его полным лучом наведения.
— Ооо, сурово. Хорошая работа, «Аксхорн». «Хабу-зеро-один», отбой.
— Еще один несуществующий разговор, — тяжело произнес Пелрейниус.
— Точно, — улыбнулась Серафина и очень тихо добавила. — «Аврора»[164].
Радио, телевидение, мобильные — все умерло. Кэролайн Ховарт давно отключила городской телефон и привыкла совершать все звонки с сотового, но теперь горько об этом жалела. Компьютер тоже не включался, а по виду из окна становилось понятно, что в Сэнти тоже блэкаут. Севернее городка вертолеты уже принялись обыскивать хребты и долины, а дальше поисковые круги делали самолеты.
Раздался стук в дверь, Рекс подбежал и залаял на нарушителя, мечтая вонзить наконец клыки в честного врага. Кэролайн взяла его за ошейник и отворила дверь. За порогом стоял солдат Национальной Гвардии с планшетом в руках.
— Хей, старина, я друг. Мисс Кэролайн Ховарт? — он сверился со списком. Бумага говорила, что владелице дома 32 года, но эта женщина выглядела пятидесятилетней в хорошей форме. — Простите, она ваша дочь?
Она покачала головой.
— Это я. А Рексу четыре года, — Кэролайн увидела выражение его лица и рассмеялась. Смех перешел в кашель, оставивший на ладони брызги крови. — Бой с Ангелом Смерти не проходит бесследно.
Расследование вязло в трясине из мелких сошек, чья роль — и, что еще хуже, сведения о более высоких кругах — были минимальны. Теперь Лемуил-Лан-Михаил не сомневался: параллельно готовятся два совершенно разных заговора с различными целями. Что означает весьма мало точек соприкосновения. Похоже, Лиге удалось найти эти точки лишь по чистой случайности. Без нее, без той сдвинувшей дело бутыли эликсира, второй заговор остался бы нераскрытым. При мысли об этом внутренности Лемуила сжались от ужаса. Под угрозой могли оказаться сами устои Рая!
Унимая панику, ангел походил туда-сюда по кабинету и сел обратно. Чтение рапортов преследующих основную группу заговорщиков дознавателей снова обнажило интересующую его разницу между двумя ветвями. Не только в организации, хотя в глаза бросалось и это. А в убеждениях — точнее, в контрасте между открытой догматичностью Первого Заговора и явным отсутствием определенной идеологии во Втором. Лемуил не сумел отыскать во Втором Заговоре никакой идейной системы. Единственной связующей нитью казалось пристрастие к человеческим вещам и пище.
Лемуил тряхнул головой и вернулся к докладу о Первом Заговоре. Он наконец выявил малахима, чье нахождение в высших кругах бунтовщиков не объяснялось протекцией его господина. Последний был среди павших от рук людей вестников Первой Чаши Гнева, и гибель хозяина оставила свиту без покровителей. К счастью для Лемуила и несчастью для малахима, найти нового покровителя до ареста Лигой последний не успел. Лемуил перечитал протокол допроса и положил свиток на стол. Нужно показать его Михаилу-Лан.
— Ну, Лемуил, с чем пожаловал? — Михаил-Лан улыбнулся вошедшему в кабинет Лемуилу, преклонившему колено и прикрывшему лицо крылами. — Ладно, довольно церемоний, в конце концов, мы ведь старые друзья.
— Михаил-Лан, мои дознаватели обнаружили новые тревожные факты о заговорщиках, — вступление заинтересовало Михаила, и он жестом велел Лемуилу продолжать. — У нас появилось понимание замыслов и идей членов этой группы. Бунтари считают, что отношение Рая к людям несправедливо, что жизнью на Земле они заслужили спасение и должны получать больше от богатств и наслаждений Вечного Города. Заговорщики верят, что решение закрыть Врата Рая ошибочно, и достойным людям следует позволить обрести здесь место.
— Они спорят с волей Всевышнего? — голос Михаила-Лан дрожал от гнева, громовой крик эхом раскатился от переливающегося всеми цветами радуги здания. Это парадоксальным образом потешило самолюбие Михаила-Лан: он всегда завидовал умению Яхве вызывать грозу усилием воли.
