Когда мы возвращаемся домой, Влад переезжает к нам. Теперь в спальне моего отца живут двое, а шкафчик в ванной просто ломится от средств по уходу за чем угодно. Ох, я даже у самых модных девчонок дома такого разнообразия не видел — четыре полки забиты до отказа. А еще Влад решает отпустить бороду — следует модным тенденциям. И он такой становится сразу серьезный, солидный, взрослый дядька. Андрей рядом с ним как-то меркнет и теряется. И хотя Владу идет аккуратная борода, Андрей его постоянно стебет на эту тему.
Еще я узнаю, как они развлекаются. Ну, то есть, как весело вместе проводят время по выходным. И это, конечно, капец. Андрей и Влад сидят рядом, на диване или вообще на полу, слегка касаясь друг друга плечами, и читают. То есть, да, читают! И могут так читать полдня, иногда принося друг другу воду или кофе. Причем Андрей всегда читает какие-то занудные профессиональные книжки по дизайну, а Влад не менее занудные толщенные романы. Очень меня ждет увлекательная жизнь с такими домашними.
Но расслабляться нам, конечно, рано. В школе после каникул поднимается новая волна истерии. Нет, одноклассники мои, даже самые отъявленные придурки, подзатихли. Как я и говорил, когда на них не реагируешь, они быстро успокаиваются. Ведь делают-то все не из-за каких-то там убеждений, а просто, чтобы обратить на себя внимание. Иногда кто-то что-то выкрикивает в мою сторону, но я просто обычно показываю фак, и они отваливают. Обидно, что и на счет Канарейкина успокоились, но я периодически сталкиваю его откуда-нибудь, чтобы не расслаблялся. Зато учительский состав, чувствую, прямо в переживаниях. Носятся со своей заботой, как ядовитой осой в задницу укушенные. Меня класснуха к себе вызывает, расспрашивает про отца, про обстановку. Да нормальная у нас обстановка! Отличная даже! Вот почему-то, когда я жил с мамой, и к ней постоянно ходили какие-то непонятные мужики, это никого не волновало, хотя некоторые иногда даже ночевать у нас оставались, и я очень хорошо слышал скрип кровати и все сопровождающие звуки. И что мама пила, как последний водопроводчик, никого не волновало. А теперь прямо сил нет, как они все обеспокоены. Боже мой, у Юрочки папа гей — надо спасать мальчика! Они еще говорят гомосексуалист. Меня это бесит. Не то чтобы я сильно умный стал за такой короткий срок, но кое-что даже мне понятно. Гетеросексуалист почему-то не говорят, а как про геев разговор заходит, так -измы сыплются, будто это болезнь какая-то. Короче, главное, что я понял — никто толком ничего не знает, не понимает и главное — понимать не хочет, зато все хотят кого-то от чего-то спасать.
— Юра, как у вас с папой? — очень вкрадчиво и доверительно начинает Полина Николаевна, когда мы остаемся одни в ее кабинете.
— Нормально, — отвечаю. — А вы почему интересуетесь?
— Просто спрашиваю. Все же вы вдвоем живете. Вдвоем же?
— А какая разница?
— Юр, — она склоняет голову и смотрит на меня, как на маленького котенка, которого сейчас, то ли приласкает, то ли задушит, — Ну что ты такой колючий?
— А что вы достали меня уже? Вы же сами мне тогда про Канарейкина задвигали, про толерантность эту вашу! — я цитирую ее слово в слово. — Даже если кто-то не такой как все, нельзя к нему плохо относиться. Геи — такие же люди, просто со своими особенностями, которые никого не должны волновать. А теперь что?
— Юр, ну я же про подростков говорила, про детей, про отношение одноклассников. Взрослые люди — это же совсем другое…
— Какое другое? Вы о чем вообще? Типа пока маленький, пусть, а потом под замок?
— Да ну, я такого не говорила! Просто нужно, чтобы в семье было двое родителей…
— А что ж вы не прессуете тогда тех, у кого одна мама? Таких полно! Да и меня не прессовал никто, пока я с мамой жил. Да ну вас! Надоели! Все, я пойду! Мне уроки делать!
И вот такая фигня изо дня в день. То учитель какой-нибудь что-нибудь спросит, то директор, то завуч. Как будто так и ждут, что я не выдержу, разревусь и начну про свою тяжелую жизнь рассказывать, про угнетения сексуальными меньшинствами в лице моего отца. И каждый раз, когда я говорю, что все хорошо, прям расстраиваются. Ожидают, наверное, что я скажу нечто вроде: «Каждый день, когда возвращаюсь из школы, меня встречает толпа голых мужиков с плетками». Аж противно от этих ожиданий пошлости. Да двое мужчин, что живут у меня дома, просто самые невинные создания, которых только можно представить! Как ни пытаюсь, не могу их застать за чем-нибудь из серии 18+.
Однако не только меня достают своей моралью учителя. Андрея за последний месяц раз пять вызывали в школу, и точно не из-за того, что я что-то натворил, потому что я давно уже ничего не творю. Он исправно ходит на все беседы, но мне о них ничего не рассказывает — только возвращается раздраженный и злой. Влад тогда разминает ему шею, массирует плечи, а я безуспешно пытаюсь выведать подробности этой войны. Андрей только отмахивается, мол, ничего интересного, но выражение его лица всегда говорит об обратном.
