И вот однажды эти его «неинтересно» заявляются к нам домой полным составом. То есть, это все такая неожиданная фигня, что у меня растерянность достигает восьмидесятого уровня, и я даже слова сказать не могу. Так вот значит, вторник. Обычный вторник, кроме разве что того, что Влад необычно долго задерживается на работе. Поэтому когда раздается звонок в дверь, я думаю, что это он вернулся, но на пороге стоят три совершенно не симпатичные тетки. Они оказываются из какого-то, то ли департамента семьи, то ли опекунской службы. В общем, сам факт их нахождения здесь ничего хорошего не предвещает.
— Мы из департамента, — сообщают они, — вас предупреждали…
— Да, — обрывает Андрей и впускает их.
Что? Кто кого интересно предупреждал? Меня никто не предупреждал!
В общем, тетки пришли посмотреть, как мне живется. Пришли и даже не разулись! А у нас, между прочим, тут порядок, и полы мы по очереди моем! Но как я сказал, дар речи у меня пропадает, и я просто смотрю на них и хлопаю глазами.
— Давайте сначала твою комнату посмотрим, Юра, — обращается ко мне одна из теток, которая с самой уродской прической.
А они и имя мое знают, ни фига себе!
За свою комнату я спокоен: тут просто рай для меня, есть все, что только можно пожелать: боксерская груша, удобный стол, стул, кровать, книжные полки, крутой ноутбук, — не придерешься. Облом теткам, походу.
— Так, — тянет вторая, которая жирнее остальных, и впяливает свои глазки в книжные полки, — посмотрим, что ты у нас читаешь…
У нас?? Меня аж передергивает. Да радовались бы, что вообще читаю! Большинство моих сверстников книг, кроме учебников, в глаза не видят.
— Это ванная, да? — интересуется тетка с ужасной прической.
Андрей кивает, и все втроем они впихиваются в нашу ванную и начинают бесцеремонно осматривать шкафчики.
— Вы вдвоем живете? — спрашивает третья тетка, которая до сих пор молчала.
— Да, — отвечает, опередив мои мысли Андрей.
Я быстро бросаю взгляд на стаканчик над раковиной — в нем только две зубные щетки. Это вводит меня в ступор. Я тихонько стучу Андрея по руке, но он не успевает отреагировать, толстая тетка говорит:
— А что это все такое? — она кивает на забитый шкаф.
Ну и тупой вопрос, конечно!
— Средства по уходу, — отвечает Андрей, и я почти слышу скрип его зубов.
— По уходу за чем? — не понимает другая тетка.
— За всем, — очень развернуто поясняет отец.
— А зачем так много? — подозрительно узит глаза толстячка.
— Это что преступление? — Андрей еле держится.
— Даже у меня столько нет, — как-то на грани вежливости и презрения замечает третья тетка.
Нашла тоже мне, чем гордиться! А по ним всем видно, что обзавидовались аж — выглядят-то они не очень, морщинистые какие-то, кожа серая, у одной волосы на корнях не прокрашены. Да у Влада борода ухоженнее, чем все эти три проверяльщицы вместе взятые.
— Это меня не касается, — заворачивает Андрей.
— А вы кто вообще такие? — наконец выхожу из ступора я и изрекаю, конечно, жутко в тему жутко нужные слова.
— Они опять называют какой-то департамент.
— И что вы тут делаете? — продолжаю.
— Пришли посмотреть, в каких условиях ты живешь, всего ли тебе хватает…
— Чего? — кривлюсь.
— Ты же без матери воспитываешься, — оправдываются они не очень-то убедительно, — Вот наша работа смотреть, все ли в порядке, может, помочь, если надо, советом там, или…
— Чего?? — еще больше кривлюсь и еще демонстративнее тяну.
То есть, конечно, весь сыр-бор исключительно из-за того, что у меня мама умерла, а не потому что мой отец гей. Ага! Только мама у меня умерла уже четыре года назад, и до этого никому не было дело, в каких условиях я жил. То есть, эй, тети, мне шестнадцать, я уже даже сам могу есть и задницу себе подтирать — поздновато вы меня в детей записываете!
— Я уже четыре года без матери воспитываюсь, — говорю. — И что-то вам не было до этого дела раньше.
— Ну, Юра, у нас своя работа… — им всем троим нечего сказать, и они теперь мнутся.
А я не понимаю. Ну, раз ты такая идиотка, что пришла проверять, так уж скажи, почему!
— И что вы тут проверяете? — не унимаюсь, но на этот раз меня перебивает Андрей.
— Смотрят, чтобы на стенах не было плакатов голых мужиков.
Сарказм Андрея, как кислота, разъедает все возможные контраргументы, ведь именно за этим тетки здесь.
— Это ваша спальня? — кивает та, которая со стремной прической, на закрытую дверь.
— Туда тоже будете заглядывать? — Андрей прямо закипает.
— Мы должны все условия посмотреть.
И они заходят в спальню Андрея. Там-то вообще идеальный порядок.
— Вы здесь один спите? — спрашивает толстая тетка.
— Да, — снова скрипит зубами Андрей.
— А зачем такая большая кровать?
— Вы что издеваетесь?! — вот отец и выходит из себя.
Я даже думаю, он сейчас включит свою злобную харизму и передушит на фиг этих инспекторш, но он снова берет себя в руки и делает два глубоких вдоха. Тетки, кажется, понимают, что лишнего взболтнули и идут теперь в гостиную. Цыкают, что кухня не отделена — вот дуры, так же удобнее! Заглядывают даже в холодильник — нет, ну какие беспардонные! Там-то у нас тоже все нормально: куча здоровой еды, овощи, фрукты.
