— Двух пап ни у кого быть не может, — брезжит здравый смысл в словах учителя, но не надолго.
— У него ж просто папа педик, так что может.
— Заткнись! — рычу я и уже готов сорваться с места и врезать Димке.
А учительница все сверлит меня глазами. Я что, должен ей что-то объяснять теперь? Когда она, наконец, понимает, что я ничего объяснять не собираюсь, просто отводит взгляд и многозначительно говорит:
— Ну, мы тут будем говорить о нормальных семьях.
— Вот видишь! — тут же подхватывает Дима. — Ты ненормальный!
И все. Я, конечно, вскакиваю, даю ему по морде, хватаю сумку и быстро ухожу из класса. Не потому даже, что мне уж как-то совсем неинтересно на этом уроке, а просто, чтобы не получить сдачи.
Домой прихожу нервный, на взводе, бросаю рюкзак, стягиваю кроссовки, распинав их по разным углам.
— Что такое? — тут же реагирует Андрей. — В школе что-то?
Он сидит на диване за ноутбуком.
— У нас новый предмет, — отвечаю. — Этика семейной жизни.
Андрей смотрит на меня, улыбается и театрально закатывает глаза.
— Ууу, — тянет он, — ты его не сдашь.
Смешно ему! Это потому что не знает, что его, конечно, из-за моего выпада вызывают в школу.
— Только имей в виду, — предупреждаю, — у этой училки с этикой совсем плохо.
Первые минут десять мы с Андреем сидим за первой партой перед Марией Филипповной и слушаем яркий рассказ о моем вызывающем поведении. Да, именно так она говорит, «вызывающее». И да, я запомнил, наконец, как ее зовут. Она, конечно, привирает — сил нет! Но хорошо, что Андрей знает всю историю от меня, и, у него нет повода мне не верить. Вообще, доверительные отношения с отцом — это очень здорово. Потому что если вы друг другу доверяете, то никакая этика семейной жизни не сможет тебя подставить. Так вот, значит, он терпеливо выслушивает бред о моем немотивированном приступе гнева, а потом очень вежливо — этика же все-таки — уточняет:
— Я правильно понимаю, что вы сказали, что собираетесь говорить на уроке о нормальных семьях, подчеркнув тем самым, что семья Юры в какой-то мере не нормальна, и спровоцировали этим конфликт?
Молчание. Мария Филипповна пялится на отца овечьими глазами и тяжело моргает.
— Или все было не так? — Андрей задает наводящий вопрос.
— Знаете, — она мнется некоторое время, — Я бы хотела с вами наедине поговорить, без Юры.
Ага, я-то сижу рядом и все слушаю, и, как она врет тут, слушаю. И ага, сейчас прям Андрей так и позволит мне выйти.
— Это касается Юры, — отвечает отец. — И отношения в нашей семье позволяют говорить обо всем, что касается школы, открыто.
Опять долгая пауза. Я прям слышу, как ответ переваривается в мозгах учителя.
— Так вы сказали, что говорить о нормальных семьях, значит исключить из разговора семью Юры? — повторяет Андрей.
— Не совсем так, — поправляет Мария Филипповна.
— А как? — отец очень суров.
— Просто там пошли не совсем пристойные разговоры, знаете…
— Какие же?
А Марина Филипповна, конечно, уточнила у завуча всю информацию по моей семье, и теперь ей ох так трудно говорить, связанной по рукам и ногам этикой.
— О том, что у Юры два папы…
— Вы взрослая женщина, — перебивает Андрей. — В вашем возрасте странно вестись на детские провокации. В общем, вы все знаете. Не про то, сколько требуется отцов, чтобы зачать ребенка, а про ситуацию в нашей семье. Поэтому объяснять не считаю нужным. Вы на уроке этики допустили не этичное высказывание, которое спровоцировало конфликт моего сына с одноклассником. Мария Филипповна, вы считаете, это действительно весомый повод вызывать меня в школу, или вы о чем-то другом хотели со мной поговорить?
Училка язык закусывает. А я прям расплываюсь весь от гордости. Когда Андрей в разговорах с кем-то называет меня сыном, у меня аж мурашки по спине от удовольствия. При этом мне его называть папой по-прежнему невыносимо трудно.
— Я полагаю, разговор окончен? — интересуется он так вежливо, как будто пенопластом по стеклу скребет. — Если еще раз захотите по такому пустяку вызвать меня, мы придем всей семьей. Я вам обещаю.
После этого с этикой семейной жизни у меня проблем нет. Мария Филипповна просто не обращает на меня внимания, никогда не спрашивает и вообще не смотрит в мою сторону. И вот они, плюсы отца-гея, надо же, есть!
Мы быстро привыкаем жить втроем. Влад здорово разбавляет нашу с отцом компанию, к тому же, с ним круто играть в X-box. Андрей в этом полный профан. Но все равно Влад остается на втором плане, и все важные мужские разговоры у нас проходят с отцом. И кстати, мне так и не удается уличить Андрея и Влада хоть в каких-то интимных отношениях. Ну а ведь любопытно же до жути! Мне очень хочется что-нибудь интимное у отца выведать.
— Андрей, — начинаю я, застав его у кофемашины, — а вы с Владом до сих пор всегда презервативами пользуетесь?
И тут, надо сказать, не простое любопытство. Просто у нас с Веркой не раз был секс, и я все время думаю, когда можно уже считать нас с ней постоянными партнерами, чтобы перестать предохраняться. Ну, и как-то я не нахожу способа лучше к этому подвести, чем в лоб спросить у отца. Он многозначительно закатывает глаза.
