Через три дня Влад приходит в себя, но это очень громко сказано. Он просто открывает глаза. И все. Больше у него ничего не работает. Он похож на игрушку без батареек и выглядит ужасно. Водит глазами в разные стороны, но даже трудно сказать, что выражает его взгляд. Смотреть на это невозможно. Уж лучше бы он лежал в коме, хоть не было так отвратительно паршиво на душе. Андрей сидит около него все время, даже по ночам, и держит за руку. Что-то говорит ему, но нельзя точно понять, понимает его Влад или нет. В те редкие моменты, когда отец появляется дома, к нам заходит Руслан. Он тоже очень переживает, поддерживает.
— Если деньги нужны или что-то, — говорит он, — ты скажи, Андрюх! Я помогу.
— Ничего не надо, спасибо, — устало отвечает отец, а потом, подумав, — Машину Влада поможешь продать? Чтобы был запас какой-то на всякий случай. По-быстрому за наличку. Я все документы подпишу, если надо.
Конечно, содержание Влада, начиная от хорошей отдельной палаты, лекарств и заканчивая операциями и процедурами, обходится очень дорого. И я узнаю, что Андрей не только может в совершенстве подделывать витиеватую подпись Влада, но и имеет доступы ко всем его счетам. Наверное, это необходимость, когда живешь вместе и не имеешь возможности законно оформить свои отношения. Но кое-чего они все же не учли. И это кое-что летит прямиком из Новосибирска. Суперкрутой нейрохирург, который собирается сделать Владу еще одну операцию.
— Нам необходимо официальное, заверенное нотариусом разрешение от родственников о том, что вы полномочны представлять интересы больного и принимать решения, — объясняет больничный врач. — Это серьезный специалист, и операция уже другого уровня. Мы больше не можем так…
— Хорошо, — перебивает Андрей и сжимает зубы.
Я вижу, как двигаются его скулы.
Наконец я узнаю, что у Влада есть не просто какие-то там родственники, а целая семья. И все они здоровы и живут в нашем городе. Только Андрей совершенно не рад перспективе с ними встречаться, да и были бы они хорошей семье, уж наверное, отец сообщил бы им о том, что случилось с Владом. Они все втроем, то есть, мать, отец и сестра, оказываются настоящими засранцами. При встрече я, конечно, не присутствую, но тот факт, что отец возвращается вечером, выпивает сразу две порции виски и рассказывает мне, как все прошло, уже о многом говорит.
Андрей встречается с ними в кафе и сразу переходит к делу, рассказывает, что случилось с Владом, в каком тот состоянии, и что от них нужно разрешение представлять его интересы. Мой отец, взрослый мужик, и ему приходится вот так просить какое-то разрешение. Это, по-моему, просто кошмар. Так мало этого, родственнички еще и отвечают:
— С чего это мы должны давать такое разрешение?
Нет, ну это же просто офигеть! Как будто Андрей ему чужой! Как будто они за столько лет хоть как-то в жизни Влада участвовали!
— С того, что я с ним жил последние несколько лет! — раздражается отец. — Я оплачиваю его лечение, палату, и все уже прошедшие операции!
Он еще хочет сказать, что Влад ему очень дорог, но его перебивает сестра Влада, которая, кстати, старшая, и живет с родителями.
— Так значит, вы уже принимали решения! — она обращается на вы, конечно, не из большого уважения, а нарочно подчеркивая, что Андрей им всем чужой. — И кто же вам позволил? И почему это вы вообще нам не сообщили?
— Потому что решения надо было принимать очень быстро! — оправдывается отец, огрызаясь.
Вообще, он в незавидном положении. И кстати, мне известно, что счета их с Владом уже почти опустошены, потому что хорошее медицинское обслуживание безумно дорого стоит. А эти еще и претензии предъявляют!
— И вообще, — вступает отец Влада. — По какому праву вы ничего нам не сообщили о нашем сыне?
И тут у Андрея срывает крышу, просто планка падает.
— Потому что вам срать было на то, что он ваш сын! Много лет срать! И сейчас вам наплевать на него! Вам бы меня поддеть, да, может, квартиру его еще получить, если он сдохнет без вашего гребанного разрешения! — тут я могу только представить, как феерично отец опять расцвел в гневе. Его бы в кино снимать. — Я оплачивал его лечение, потому что я его люблю! И буду оплачивать, потому что у вас нет таких денег! А если бы и были, вы бы могли ему дать только на то, чтобы от гомосексуализма лечиться! Подписывайте доверенность! Ничего объяснять я вам не собираюсь! Владу нужна операция, нужны лекарства! Подписывайте!
В общем, гневу отца никто не может противостоять, потому что он, правда, страшен. И слава богу, потому что только благодаря своему гневу, Андрей получает право полностью представлять интересы Влада. А семья Влада после этого лишь однажды приходит в больницу минут на двадцать, и больше я их там не вижу.
Врач из Новосибирска оказывается очень серьезным высоким дядькой лет пятидесяти или около того, с седыми волосами и такой же бородой. Очень интеллигентно выглядит, приветствует нас, жмет Андрею руку. Отец показывает ему все необходимые документы. Доктор читает доверенность, кивает, поднимает глаза на Андрея и бормочет почти себе под нос:
