— Извини, — говорю виновато. — Мне, правда, жаль, что так получилось…
— Нет, Юр, — поправляет Влад. — Не жаль. Не надо жалеть. Все же хорошо вышло в итоге. Андрей счастлив, а значит и я счастлив.
— И значит, мы все счастливы, — заканчиваю. — Я очень рад, что ты с нами живешь, правда. Ты классный. И спасибо тебе за Андрея, что помогал ему.
— Ладно, пойдем спать! — заканчивает Влад. — Тебе в школу рано вставать.
Кстати, с тех пор, как стали жить втроем, завтракаем мы исключительно с Владом. Наконец-то Андрей может наслаждаться поздним подъемом и утренним сном.
Как-то вечером Влад собирается в клуб. Зовет с собой Андрея, но тот отказывается. Это взрослый клуб, хотя, может, такая же шарашка, как та, в которую пускают Канарейкина.
— Не пойду я туда, — морщится Андрей. — Ты-то зачем собрался?
Но Владу надо обязательно пересечься по какому-то делу с приятелем, который там будет.
— Детский сад! — бурчит Андрей.
— Я его уже три месяца выловить не могу, — объясняет Влад. — Сегодня точно он там. Сам не в восторге, ну, ладно уж, вспомню молодость.
Ой, ладно прям, молодость! Пары лет не прошло, как их там, наверное, и застукал мой сволочной одноклассник. В общем, они еще стебут друг друга какое-то время, а потом Влад уходит. Я планирую тоже слиться к Верке, но у ее мамы случается какая-то срочная беда, и я остаюсь дома. Андрей долго работает, потом мы болтаем о школе, об уроках, как всегда о том, не вернуться ли мне в футбол, и даже немного о Верке.
— Как у вас с ней? — интересуется Андрей.
— Нормально, вроде, — пожимаю плечами.
— Ты влюблен?
— Да фиг знает! Она классная, с ней я себе нравлюсь.
— Значит, влюблен.
— Да ладно!
А сам думаю, я хотел бы класть ей на плечо голову, как отец Владу. Черт возьми, очень хотел бы! И сидеть с ней, уткнувшись в разные книги целыми днями, наверное, тоже хотел. Секс, конечно, тоже прикольный, но почему-то мне сейчас кажется, это не главное. Вернее, главное, но не настолько. Ведь сексом можно почти с кем угодно заниматься, а читать, положить голову на плечо или совсем не париться о вскочившем на лбу прыщике… Это совершенно другое.
— А ты когда понял, что влюблен во Влада? — перехватываю инициативу.
— Не знаю, — пожимает плечами Андрей. — Я не мог себе позволить об этом серьезно думать.
— О чем?
— О том, что могу быть влюблен в мужчину. Но Влад меня просто из пропасти вытащил, куда я уже одной ногой шагнул, так что, полюбить его — это был единственный для меня выбор.
— Из какой пропасти? — я ловлю настроение отца в надежде поговорить о нем. Черт, мне так этого хочется!
Он думает некоторое время, как будто собирает из осколков калейдоскопа своего прошлого узор.
— Если бы не Влад, думаю, я так бы себя и не принял. Он своим отношением ко мне, своей заботой, любовью буквально вбивал в меня каждый день, что я нормальный, то все со мной хорошо, что я имею право на счастье. А ведь я был уже взрослым…
Я замечаю, что Андрей все чаще смотрит на часы, как будто набирает СМС. Время пролетело незаметно, уже третий час. И СМС он, наверное, строчит Владу. Когда молчание позволяет заключить, что разговор завершен, отец звонит. Нажимает «вызов» несколько раз подряд, и тревожность, покусывая воздух, пролетает по комнате.
— Черт! — ругается Андрей. — Не отвечает!
— Может, не слышит, — говорю. — Все же это клуб.
— Какого хрена он там так долго!
Тревога забирается ему под кожу и, чувствую, уже начинает там обустраивать себе гнездышко.
Еще через полчаса, которые Андрей проводит, как на раскаленных углях, он снова набирает номер несколько раз, и снова та же история. Потом телефон оказывается выключен, а абонент временно недоступен. Еще через некоторое время раздается звонок. Я краем глаза вижу на экране — Влад. У Андрея вырывается даже мат от напряжения. Он подносит телефон к уху, выпаливает раздраженное взволнованное приветствие и тут же замирает, как будто его по голове огрели чем-то тяжелым. Глаза становятся стеклянными, голос — тихим, неуверенным.
— Да, — отвечает он кому-то на том конце, и даже по интонациям понятно, что не Владу.
Потом некоторое время Андрей только растерянно говорит «Да» и кивает. Когда разговор заканчивается, отец тяжело опускается на диван и закрывает лицо ладонями.
— Что такое? — спрашиваю нетерпеливо, потому что жутко напуган.
— Влад в больнице, — отвечает Андрей очень тихо, сдавленным голосом. — Без сознания. В реанимации. Я не понимаю пока, то там случилось… Надо ехать.
— Я с тобой! — говорю, натягивая кроссовки, пока он берет какие-то документы.
И я даже не представляю, с чем нам придется столкнуться в больнице. Думаю, Андрей тоже не представляет.
— Кем вы ему приходитесь? — формально спрашивает врач, мужчина лет сорока пяти, надеясь на быстрый ответ. — Родственник?
— Нет, — отвечает Андрей, еще не понимая перспективы.
Я ее тоже не осознаю, но она вырисовывается очень быстро как-то сама собой, да еще в таких деталях — просто гиперреализм.
— Не родственник? — удивляется доктор. — А кто?
— Черт, — Андрей втыкается в действительность и начинает подбирать слова. — Друг.
