Северус стоял перед ним с тарелкой чего-то очень вкусно пахнущего. Финеас глянул на него почти с ужасом. Если Лорд вернется и застанет их так близко, то не пожалеет его. Лорд не умеет жалеть. Он обрушит на него всю мощь своей зловещей магии, как было уже не раз. За эти пятнадцать дней Финеас испытал столько боли, сколько не испытывал за всю свою предыдущую жизнь. Лорд ничуть не соврал, обещая все кары мира. О, он был особенно изощрен в самых разнообразных пытках. И если Финеас думал, что никакая физическая расправа не сможет его сломать, не сможет задеть его душу, то, кажется, он ошибался.
— Знаешь, я поставлю тарелку здесь, — Северус, еще не потерявший надежду, что получит в ответ хоть какой-то знак, опустил тарелку на пол. — Я скажу Тому, что принес тебе еду сам, если он это увидит. Ты наверняка голоден. Я… — Северус замялся и прикусил нижнюю губу. — Я слышал, что Том запретил эльфам тебя кормить, но я ведь не эльф, мне он не запрещал.
Финеас чуть встрепенулся, замотал головой и отодвинул тарелку подальше от себя. Он еще успел заметить, как взгляд Северуса погрустнел, но пусть уж лучше его расстраивает поведение Финеаса, чем что-то другое. Может, Финеас и уже почти сдался, но от одного своего слова он отказаться не мог, даже будучи сломленным. Он мало на что способен в своем нынешнем состоянии, но он не позволит мальчику пострадать из-за себя. Северус казался ему таким невинным… Он казался чем-то совершенно неправильным в этом мире тьмы. Как так получилось, что из всех детей на свете Лорд выбрал именно этого маленького мальчика? Почему мир так жесток, что судьба свела этого ребенка именно с бесчувственным монстром? Лорд сломает мальчишку, Финеас в этом не сомневался, сломает и превратит в подобного себе.
— Ладно, я понял, — Северус кивнул, нахмурился, поднял тарелку с пола и ушел, скрывшись за дверью столовой. Впрочем, не прошло и минуты, как он вновь вернулся в коридор. В отсутствии Лорда он приобрёл странную привычку сообщать обо всем сидевшему в своем углу Финеасу. Почему странную? Наверное, потому что за то время, что они провели в непосредственной близости, Северус не отличился большой болтливостью. — Том приказал мне прочитать курс чар для начальной подготовки, я прочитал все три книги, которые он мне дал. Наверное, раз я выполнил его задание, то могу теперь заняться чем-то другим, — вслух предположил он, — но тут совсем ничего нет. Даже шахмат, — со вздохом добавил Северус. Он взглянул на Финеаса, вновь нахмурился и повернулся к лестнице. — Посижу на втором этаже, не теряй!
Финеас молчаливо проводил его взглядом и прикрыл глаза, стоило худенькой фигурке скрыться на втором этаже. Мысли его вновь вернулись к тому, чего он никак не мог понять. Финеас знал, настанет день, и мальчик будет сломан, потеряет себя, станет делать только то, что нужно Темному Лорду. От Северуса не останется ничего настоящего. У него не будет своих желаний и идей. У него не будет такой свободы, которая есть сейчас. И вот тут-то он и не понимал! Финеас искренне не понимал, почему Лорд тянет.
Финеас терялся в догадках. Превозмогая боль и усталость, как физическую, так и душевную, он старался слушать и запоминать все, что неосторожно бросается в его присутствии. Лорд вел себя странно. Он действительно пытается оставить мальчика у себя. Что это, продолжающаяся месть Принцу? Желание поставить того на место? Желание завладеть еще одним родом? Да, все выглядит именно так, но только лишь для того, кто не видел Лорда, стоящего перед мальчиком на коленях. Финеас до сих пор оставался под впечатлением от того, самого первого дня после возвращения. И пускай больше на колени Лорд не вставал, но этот момент лишь положил начало странностям, которые Финеас замечал каждый новый день.
Финеас не мог бы сказать, что Лорд как-то изменил свое поведение — нет. Он был по-прежнему несправедливо жесток, холоден во всем. Он не стеснялся перед мальчиком показать свою устрашающую силу на бесправной игрушке. Он не боялся показаться перед мальчиком чудовищем, коим и является. И хотя Северус зачастую отворачивался, когда дело доходило до воспитательных мер для Финеаса, Лорд никогда не останавливал пытку, дабы успокоить ребенка. И все же. Все же Лорд делал нечто такое, что, казалось, совершенно для него неприемлемо. Сказать точнее, Лорд терпел.
