— Я не знаю, Северус. У меня много дел. Но не думаю, что я вернусь очень поздно. — Том проследил за тем, как каша постепенно исчезла из тарелки мальчика, сам двинул к нему вазочку с печеньем и, стоило поймать теплую улыбку, скучающе отвел взгляд на окно, за которым неожиданно разыгралась метель. Эта зима была невероятно снежной. Удивительно. — Узнаю, что ты не пообедал, никаких шахмат не будет. Эльфы накроют на стол ровно в час дня. Ты меня услышал?
— Ага, — кивнул в ответ Северус, с удовольствием кусая первую печеньку. Она была такой вкусной, тающей во рту, что хотелось смаковать этот момент вечно. И все же Северус оторвался от поедания печенья, спохватился и протянул один кругляшок мужчине. — А ты будешь?
— Я уже поел, — отказался Том, удивленно приподняв уголки губ в намеке на улыбку. То, что печенье Северусу очень нравится, он заметил давно, но совсем не ожидал, что тот решит расстаться от части сладостей, которые ему разрешили съесть единолично, в пользу него. Это было неожиданно приятно. Том хотел было что-то добавить, но в этот момент рядом с ним появился эльф.
— Хозяин Абраксас велел передать вам это письмо, — пропищал эльф, почтительно склонился и протянул ему тонкую ручку с зажатым в пальцах конвертом. Том принял послание, сломал печать с гербом рода Малфой, вскрыл конверт и достал на свет лист бумаги, исписанной каллиграфическим почерком самого Абраксаса.
— Уже уходишь? — Северус опустил печенье обратно в вазочку, когда Том поднялся на ноги.
— Да. На улицу выходить запрещаю. Займись чем-нибудь тихим и не травмоопасным.
— Я буду читать, — заверил его Северус. И он не обманывал, у него было несколько новых книг со дня рождения, которые только и ждали, когда их прочитают.
— Вот и хорошо, — кивнул Том и вышел из столовой. Финеаса сегодня он исключительно игнорировал, поэтому прошел мимо, даже не взглянув в его сторону, хотя сам Финеас хмуро следил за ним взглядом от дверей столовой до того момента, пока он не скрылся на втором этаже. Том добрался до своего кабинета, бросил в камин горсть летучего пороха и назвал конечный пункт перемещения.
Собрание с Пожирателями прошло на удивление хорошо и продуктивно. То ли все лорды были очень напуганы перспективой войны, озвученной им на прошлой встрече, то ли по-настоящему оценили новый вектор в политике организации. Впрочем, Тому было плевать на то, что именно заставило их со всей отдачей взяться за выполнение его приказа, если это дало нужный результат. На этот раз никто даже не вывел его из себя, не вызвал на себя его гнев. Зато список предложений для предстоящих повесток в совете пополнился на несколько десятков вполне дельных строчек.
— Займись этим, Маршал, — Том передал ему письмо, распечатанное за завтраком. В зале собраний осталось всего пять человек.
— Это той почерк, Абраксас. — Маршал достал лист и пробежался по изящным строчкам. Впрочем, как только смысл написанного дошел до его сознания, он нахмурился и поднял взгляд на Тома. — Как ты хочешь, чтобы я исправил это? — спросил он весьма напряженно.
— Меня это не волнует, — холодно отрезал Том. — Это твоя ошибка, и ты ее исправишь. Если этот идиот считает, что может лить на меня грязь под твоим покровительством, то он глубоко заблуждается. На этот раз я разрешаю тебе самому выбрать способ укоротить его язык. Но если это повторится, Маршал, в первую очередь пожалеешь ты сам. Ты меня услышал?
— Услышал, мой Лорд, — склонил голову в ответ Маршал.
— А теперь я обращаюсь к вам всем. Полагаю, вы несколько запутались в своих наблюдениях. Вы четверо, как самые приближенные ко мне, должны запомнить раз и навсегда. Мальчик, за которого я стоял в суде, — не гарант каких бы то ни было соглашений, — признал Том. Впервые признал не только перед самим собой, но и перед своими самыми ближайшими сторонниками. — Любой из вас, кто осмелится упомянуть его имя на публике или позволит своим подконтрольным шавкам упомянуть его имя в подобном ключе, может запросто потерять голову. Это мое предупреждение. Первое и последнее.
— Мы не сможем полностью ограничить поток информации, — подал голос Эйвери. — Еще долгое время газеты, от самых низкосортных до «Пророка» и «Вестника», будут напоминать о завершенном процессе. И ваше имя, Милорд, и имя этого мальчика будут на слуху у жителей магической Великобритании.
— Меня не волнуют газеты, пока в них не напечатаны заявления и высказывания кого-то из вас. Официально мальчика взяли под опеку Медичи, и это не должно подвергаться сомнениям.
— То есть, мальчик, не у Медичи? — Эйвери удивленно переглянулся с Лестрейнджем. — Значит, именно с этим связана смена политики, — догадался он, — теперь мне все ясно. Ты умеешь удивлять, Марволо. Но не думаешь же ты, что сможешь скрывать его от мира всю жизнь? Люди никогда не забудут, что наследник рода Принц был интересен Темному Лорду.
— Полагаю, сам Октавиус не даст никому забыть. Впрочем, раз в дело вмешались Медичи… — протянул Лестрейндж.
