— Конечно, — согласился Абраксас и чуть поклонился. Проводив Лорда до камина, он поспешил заморозить или перенести свои собственные дела на благо рода. Возражения плану Марволо не принимались.
В этом старом доме, где они остановились всего лишь на сутки, было очень неуютно. Северус очень хотел бы выйти на улицу, поймать лучик скрывающегося осеннего солнца, но даже заикаться о таком он опасался. Мама была сама не своя, впрочем, как и Финеас. Они оба явно переживали и нервничали, что не придавало спокойствия и мальчику. На улицу они выходили лишь в тот момент, когда приходил черед сменить ночлег, а все остальное время сидели в четырех стенах очередного захудалого мотельчика, на который только хватало совсем крохотных сбережений, отложенных Эйлин с покупок продуктов. Если так подумать, то спонсором их жизни продолжал оставаться Том.
Северус был тих, как никогда. Ему не хотелось всего этого. Он хотел вернуться домой. Хотел просыпаться утром и идти в школу, даже несмотря на то, что хоть каких-то друзей ему завести так и не удалось. Хотел читать свои книги, делать уроки. Он хотел ждать Тома, чтобы рассказать ему о своих успехах, потому что, кроме него, никто и никогда больше этими самыми успехами не интересовался, пускай даже тот почти никогда ни за что не хвалил, а больше ругался на него из-за всякой малюсенькой ошибочки. Северус хотел гулять по улице, ничего не боясь. Но теперь казалось, что все это останется в прошлом. Его желания снова никем не учитывались.
Шмыгнув носом, Северус обхватил себя за колени и уткнулся в них лицом, прячась от всего недружелюбного мира, прислушиваясь к тихому разговору старших. Все эти дни, а их прошло уже целых четыре, Северус только слушал. Он редко подавал голос, только лишь в те моменты, когда мама или Финеас обращались напрямую к нему. Обращались к нему не часто, а потому Северус по большей части был предоставлен самому себе и своим мыслям. Нерадостным и мрачным. А Финеас и Эйлин между собой говорили много. Из их разговоров Северус узнал о том, что Финеас потерял кого-то очень ему дорогого и тогда в порыве гнева украл у Тома медальон, с поиска которого и началась вся эта история, но Том быстро его поймал, и с того дня Финеас стал безвольным рабом.
Северус уже слышал раньше от матери это короткое описание судьбы Финеаса, но не тогда, не сейчас она почему-то совсем его не тронула. Наверное, это было странно. Человек должен сочувствовать другому человеку, особенно в такой ужасной ситуации, а Финеас не стеснялся рассказывать о пережитых издевательствах, но ненавидеть Тома из-за открывшихся событий он никак не мог. Наверное, это неправильно, ведь человек должен сочувствовать человеку, но даже если Том был самым ужасным человеком на всем белом свете, он был единственным, кто приходил к Северусу и проводил с ним время. Он был единственным, кто слушал его и не отмахивался, как от чего-то совсем неважного.
Наверное, это неправильно. Наверное, он должен был бояться Тома, как и все остальные. Но ему никогда не было страшно рядом с этим магом. С самой первой их встречи Северус был восхищен. Такая огромная сила, от которой трепещет все внутри. Та самая, о которой, наверное, мечтает каждый волшебник. И она оказалась так близко. Не скрытая ничем, свободная, в отличие от той, что была у него самого. Привыкший держать свою силу в тайне, контролировать чуть ли не с самого рождения, только бы угодить отцу и матери, Северус мечтал о том, чтобы однажды и его магия стала свободной, но так боялся потерять выработанный контроль, что в тот момент, когда он увидел Тома, тот по-настоящему его восхитил. Северус совсем его не боялся.
Теперь же все стало совсем непонятно. Нет, бояться Тома Северус так и не стал. Что бы он не сделал, он все равно остается единственным, кого ему бы ни за что не хотелось потерять. Пускай даже тот захватит мир и поработит всех на этой Земле, но, если в новом мире для Северуса все равно останется место, он простит его. Том пока ни разу его не обманул. И он обещал, что не подвергнет его опасности. Он обещал, что вернется к нему, как только решит одно очень важное дело. И пока Том держит свое слово, Северус будет прощать ему все. Но если вдруг его слово будет пустым, то… Северус вздрогнул и помотал головой, не желая даже думать о таком варианте.
