Первым делом Финеас, отобрав волшебную палочку у Эйлин, установил несколько барьеров. Они были не очень сложными, палочка слушалась его слабо, но вполне могли предупредить опасность. Здесь они решили остаться на некоторое продолжительное время. Затем Финеас обговорил со стариком домашние обязанности и дал инструкции Эйлин, надеясь, что она со всем справится, а сам принялся искать подработку. Он был готов хвататься за все, поэтому работа вскоре нашлась. И вроде бы жизнь вошла в свою колею, все было вполне спокойно, их пока никто не обнаружил, и смущал лишь старик, который, казалось, следил за каждым их шагом, ревностно относясь к любым нововведениям в своей обители.
Эйлин и Северус тоже опасались старика. Он пугал и настораживал. Он был неприятен с виду и не внушал доверия своим пакостливым характером. Общаться с ним не хотелось никому. Но если Эйлин, вздрагивающая от каждого неверного звука, большую часть времени проводила в их комнате и старика почти не видела, то Северус, честно взявший на себя часть выделенных ей обязанностей по дому, был вынужден сталкиваться с ним чуть ли не каждый час. Старик появлялся совершенно бесшумно за спиной и следил, следил, следил… Северус шугался его, прятался, сбегал, но на третий день, когда Финеас ушел на подработку, а мать вышла за продуктами, велев ему сидеть в комнате, дверь внезапно распахнулась. Старик до этого к ним не заходил, и Северус испугался, что тот мог только этого и ждать. Может, он людоед?! А может… Северус был готов придумать миллион обозначений нехорошего человека, его сердце заполошно стучало в груди. Появился страх, который зарождал внутри неконтролируемый выброс магии. Северус держался, казалось, из последних сил.
— Скучаешь один? — прошамкал старик, и Северус шумно сглотнул. — Вот, на, держи-ка, может, это тебя развлечет, — с этими словами старик поднял к мальчику руки, и только сейчас Северус понял, что тот принес ему книгу. Сначала недоуменно, а затем и вовсе изумленно он поглядел на книгу, медленно забрал ее из дряхлых рук старика и замер, не веря своим глазам. Он знал эту обложку! Каждую вмятинку на ней знал, каждую царапину, оставленную по чистой случайности.
— Том? — одними губами, не веря, произнес Северус. Но старик отрицательно качнул головой. И радость, только-только сменившая дикий страх, сразу померкла. Ее место заняла грусть. — Тогда, кто?
— Кристофер, сынок, ты уже забыл? А еще меня называют стариком! — усмехнулся старик в ответ. Северус прикусил губу.
— А может, у вас есть еще что-нибудь интересное? — с надеждой спросил Северус, наконец додумавшись, что нужно играть свою роль, как это делал этот неизвестный.
— Интересное, — задумчиво протянул старик. — Шахматы? Играешь?
— Нет, я не умею, — Северус смущенно прижал драгоценную книгу к груди. — А вы можете меня научить?
— Конечно, я всегда готов разыграть партию-другую. Не стесняйся. И книгу почитай, уверен, тебе понравится этот рассказ… — протянул старик. Их взгляды пересеклись, но не успел Северус ничего еще спросить, как на пороге возник взволнованный Финеас.
— Что здесь происходит? Что вы здесь делаете? — Финеас зло глянул на старика. — Мы обговаривали это не раз, если мы живем в комнате, вы в нее не заходите.
— Мальчик совсем заскучал в одиночестве, я всего лишь поделился интересным романом и пригласил его поиграть в шахматы, — пожал плечами старик и вышел за дверь.
— Ты один? — нахмурился Финеас. — А где Эйлин?
— Ушла в магазин.
— Давно?
— Минут десять назад.
— Этот старик к тебе не приставал? Все хорошо? — спросил Финеас. Северус кивнул. — Не общайся с ним, кажется, у него не все хорошо с головой.
— Он был вполне мил сегодня. Могу я поиграть с ним в шахматы? Он обещал научить. — Северус замялся. Финеас вновь нахмурился.
— Хорошо, но только я посижу с вами.
— Хорошо, — кивнул Северус и впервые за эти дни улыбнулся. Получив свою книгу, он воспрянул духом и теперь не мог дождаться, когда сможет тихонько ее пролистать, не привлекая внимания. Он надеялся, что Том оставил ему хоть какое-то послание.
Том с головой ушел в политику. Он появлялся в министерстве так часто, как не появлялся там никогда раньше. Он общался с нужными людьми, давал указания своим соратникам, вел скрытые переговоры и старательно переманивал людей на свою сторону. Проще всего было с обычными работниками, эти простачки любовно заглядывали ему в рот, слушая сладкие речи, и были готовы, кажется, тут же бежать по его поручениям. Но с чиновниками более высокого класса такая явная лесть могла лишь усугубить неприятную ситуацию.
Том был подкован в общении любой сложности, однако излишняя самоуверенность в таких вопросах не допускалась. Особенно она не допускалась в разговорах с лояльными Дамблдору людьми, коих было достаточно много. Не долго искать пример, стоит заглянуть в совет, и все становится очевидно, в этой политической войне они были на равных. И победит тот, кто сможет сломать Принца. Пока что у Тома было неоспоримое преимущество. Но сбрасывать Дамблдора со счетов не стоило ни в коем случае.
